Из пещеры, к которой Иван Иванович подвел людей, полыхнул огонь, как будто там взорвалась канистра бензина, и раздался истошный крик.
-Очень кстати!- радостно сказал Иван Иванович. -Я думаю ему можно простить некоторые пугающие нормальных людей черты в его характере, как-никак, если кто еще не забыл, он был чертом, пусть и необыкновенным, но все-таки чертом.
-Матео Юэт, член инквизиционного трибунала Валенсии,- говорил Иван Иванович, указывая на полыхающую пещеру, в которой из-за разбушевавшегося огня ничего не было видно. - Ах да! – сказал Иван Иванович и слегка подул в сторону огня.
Пламя стихло, и люди, все, как один, с ужасом в глазах отступили на шаг назад. Матео Юэт полыхал как факел, прикованный к столбу. Руки и часть ног практически были обуглены. Остатки кожи таяли на глазах. Языки пламени слизывали плоть с кости.
-Матео Юэт,- рассказывал Иван Иванович,- с упорством, заслуживающим благого применения, а не злодейства, добивался казни невинных людей и, в буквальном смысле этого слова, погорел на деле Луиса Лопеса. История, я вам скажу, необыкновенная для того времени. Суд королевства Арагон, в подчинении которого находился трибунал Валенсии, счел действия Матео Юэта неправомерными, поскольку человек, которого он послал на верную смерть, должен был судить светский суд, а никак не инквизиция. Злодей сам оказался под судом, и ему был вынесена казнь через повешение.
Негодяй написал апелляцию, которая привела к повторному рассмотрению дела. И тут случилось невероятное, нашлись достойные люди. Я вам скажу по секрету, это я их нашел. И, чтобы другим злодеям было не повадно, мои люди отменили виселицу и приговорили Матео Юэта к сожжению на костре!- сказал Иван Иванович и гордо поднял голову. Алена побледнела.
-Ничего с этим не поделаешь, деточка. Со злодеями иначе никак нельзя, на то они и злодеи. Мы тут посоветовались и решили, что пускай и у нас горит. Очень, я вам скажу, символично. Все, проходим дальше, потому что времени не так много, как мне хотелось бы. Но, в принципе, если вы выразите желание осмотреть все досконально, я могу договориться. На все про все уйдет больше двух лет, но, я ручаюсь, будет интересно.
После такого заявления на людей было больно смотреть, но в тоже время всех охватило самое настоящие единение. Прежде незнакомые люди взялись за руки, кто-то кого-то спрашивал, как зовут, сколько лет, чем занимается?
Иван Иванович улыбнулся.
-Больно вы мне нужны! У меня дел по горло. Но, согласитесь, невзгоды - одна из немногих вещей на свете, которая способствует проявлению в человеке светлых сторон. Все, а теперь – вперед, нечего расслабляться, вы здесь не на курорте.
Все поспешили за Иваном Ивановичем, без преувеличения, самым невероятным экскурсоводом на свете.
-И в заключение о злодеяниях в пору инквизиции,- говорил Иван Иванович,- Я расскажу, к чему порою прибегали инквизиторы, чтобы избежать волнений и появления мучеников. В 1562 году в Мадриде по обвинению в преподавании лютеранского учения был арестован доктор Сигизмондо Аркель. После долгого заточения ему удалось бежать, что, как сами понимаете, в пору инквизиции было событием из ряда вон выходящим. В последствии его, конечно, поймали, но все-таки факт остается фактом, бежал. За что я перед его мужеством снимаю шляпу. Спустя девять лет, после того как он был обвинен, его подвергли казни. И тут произошло самое интересное. Когда Сигизмондо Аркеля привязали к столбу и развели под его ногами огонь, в него тут же были выпущены несколько стрел, от которых он мгновенно скончался, что не позволило его последователям и сторонникам славить его, как мученика, отдавшего жизнь за веру. Теперь вы сами можете убедиться, какие расчетливые и изворотливые были некоторые служители церкви. Это лишний раз доказывает, что волки в шкуре овец были всегда и везде, и церковь к сожалению не стала исключением. И потом, что такое церковь, независимо какая- православная или католическая? Это инструмент воздействия на массы, неотъемлемая часть любого государства. Все зависит от того, в какие руки попадет этот инструмент - корыстного тщеславного подлеца или истинно верующего человека, вершителя благих дел и защитника простого люда.