-Церковное проклятие!- сказала Алена.
Иван Иванович удивился.
-Я хожу на факультатив!- сказала любопытная деточка.
-Молодец, передавай от меня благодарность учителю, а сейчас помолчи. Исполнил беззаконие преосвященный Варлаам, епископ Суздальский и Юрьевский. 22 ноября 1721 года он издал архиерейский указ, в котором выполнил волю царя. В ней было сказано, что майор Глебов- злолютый попиратель закона божьего, царского величества противник, лютейший благочестия преступник и презиратель. И этот указ только подтверждает мои слова о подлецах, прикрывающих свое бесчестие рясой.
-А что ему оставалась делать?
-Сложить голову во имя справедливости, а не лебезить, поджав хвост перед царем. Вера в правде, а если нет, что же это за вера, и тогда зачем она вообще нужна?!
Послышался женский стон, и люди напряглись и стали переглядываться, очевидно, мысленно спрашивая друг друга, как такое может быть?
-Да, правда, ужасна!- сказал Иван Иванович. - И ужас весь в том, что она подтверждает тот факт, что у зла нет ни национальности, ни вероисповедания ни, тем более, пола. Зло может принимать любые формы и обличия, и, как бы ни было жалостливо, нельзя давать послабления, а надо сурово карать, невзирая даже на то, женщина перед вами, или пожилой дряхлый старик на последнем издыхании.
Представшая картина шокировала многих, а то обстоятельство, что зло было в обличии женщины - одного единственного существа на свете, чье милосердие и сострадание всегда были за чертой понимания, только подлило масла в огонь.
Зло было в длинной серой рубахе изо льна, такой, какую носили крепостные люди на Руси, и было подвешено под потолком. На ногах были лапти, и имелся груз в виде небольшого, но видимо очень тяжелого бревна, которое, раскачиваясь на весу, не касалось каменного пола, и служило причиной ужасной боли оттого, что руки этого подобия женщины, крепко связанные за спиной, были практически вывернуты из суставов. На шею существа был надет большой деревянный щит с надписью: “Мучительница и душегубица”.
-Что это?- с ужасом спросил кто-то.
-Дыба, прозванная на Руси виской! Хочу вам сказать- любопытная машина! Ее применение совсем не опасно для жизни. Выбитые из суставов руки вправляются на место одним ловким движением. Зато, какие муки! Трепещите, злодеи!
Кто-то побледнел.
-Отчего такое беспокойство? Бояться надо не вам, а злодеям. Или вам тоже есть за что бояться?- спросил Иван Иванович и строго сдвинул брови.
-Нет!- испуганно ответила молодая женина.
-Так, значит, и не бойтесь. Я с вами и, если что, скручу в бараний рок сотню злодеев!
-А две сотни?- спросила Алена.
-Тысячу!
-А две тысячи?
-Миллион! И больше, попрошу, не задавай мне провокационных вопросов.
-Кто это?- выкрикнул какой-то парень.
Иван Иванович зашептал Алене на ухо:
-Вот видишь, ты меня отвлекаешь, что обо мне подумают люди?
-Что вы самый лучший черт на свете!
-Да! Ты так считаешь?
-Да!
-Ну, тогда отвлекай.
Алена раскрыла рот, чтобы выполнить просьбу ее нового необыкновенного друга, но он ее опередил:
-Чрезмерная слава опасна! Меня будут узнавать на улицах, что мне абсолютно не нужно.
“Мучительница и душегубица” хрипло застонала.
-Дарья Николаевна Салтыкова!- громко сказал Иван Иванович.
Люди зашептались.
-Злодейка родилась в 1730 году в семье, принадлежавшей к столбовому московскому дворянству и приходилась родственницей таким именитым дворянам, как Давыдовы, Мусины-Пушкины, Строгановы, Толстые.
В 26 лет Дарья овдовела и, так как ее мать и бабка пребывали в Новодевичьем монастыре, она сделалась единоличной владелицей крупного состояния.
Безграничная власть и деньги проявили в ней страшные черты. Барыня установила в своем доме жесточайший террор.
Несчастные люди, подвергавшиеся насилию, не раз пытались сообщить властям о злодеяниях своей барыни.
-И что они?- спросил кто-то.
-Бездушных мерзавцев во все времена хватало!
-Подонки!
-Несомненно! И вот, пожалуйста, доказательство. Братья Шавкуновы, Тарнохин, Некрасов и Угрюмов решили, не взирая на страх, донести московским властям о бесчинствах барыни. Мужественные люди ночью убежали из дома. Верные барыне холопы, приспешники зла, хватились отважных людей, бросивших вызов террору, и отправились за ними в погоню.