-Моего дедушку замучили фашисты, я должна убедиться, что преступники против человечества наказаны!
-Над моей сестрой надругался маньяк!- сказал кто-то, и людей было не остановить, боль, накопившаяся в сердце, хлынула наружу.
-Мой дядя милиционер погиб при задержании!
-Наши родственники были заживо погребены в Волгодонске под обломками дома!
-Мы останемся!
-Да!
-Да, останемся, чтобы знать!
-Да!
-Пусть они боятся!
-Да!
-Почему мы должны уйти?!
-Да, правильно!
-Мы не уйдем, пока не убедимся!
-Да!
-Мы должны знать, чтобы все знали!
-Да!
-Да!
-Тогда, вперед!- воодушевленно воскликнул Иван Иванович. – Пусть, благодаря вашему мужеству, все узнают, что злу нет пощады!
Алена потянула Ивана Ивановича за руку, и он подставил ухо.
-Не называйте меня, деточка,- шепотом попросила Алена.
-Почему?
-Я уже взрослая, и потом- называть свою невесту – деточкой, вульгарно!
Иван Иванович растерялся и даже не знал, что сказать, а тут Алена еще так улыбнулась, что почетному дезинфектору стало неловко. Да к тому же еще больше сотни людей посмотрели на него в упор и тоже улыбнулись.
-Вы что, сговорились?! воскликнул Иван Иванович и освободил свою руку. -Вы хоть знаете, сколько мне лет?
-Вы же все равно не признаетесь!- сказал кто-то.
-Не скажу, потому что не положено!
-Почему не положено?- спросила Алена.
-Что это еще за вопрос такой?! Если не положено, значит, не положено! Пройдемте лучше к следующему злодею. Очень, я вам скажу, интересный случай. Необыкновенная справедливость и невероятная казнь для традиционалистской Англии.
-Какой ужас!- стали раздаваться слова, как только людям показали обещанную справедливость.
-Что же надо было совершить?- сказал кто-то.
-Ничего хорошего!- сказал Иван Иванович. - Кому сделалось плохо, могут отойти в сторонку и слушать меня оттуда.
Я солидарен с необыкновенным экскурсоводом: у кого слабые нервы, тому лучше пропустить следующий абзац и сразу перейти к рассказу, за что со злодеем так будут обходиться до скончания веков.
На самой настоящей виселице качалось голое подобие крепкого высокого мужчины. Петля намертво врезалось в плоть, так что из-под веревки, обвивающий шею, проступала кровь и выглядывала набухшая темно синяя полоса кожи. Из груди торчал осиновый кол. По древесине стекала кровь, и капли с громким звуком шлепались в алую лужу. Он хрипел, и изо рта текли слюни. Но даже не это было самое невыносимое. Он как будто горел, но при этом не был охвачен пламеням. Кожа на теле пузырилась и скручивалась как горящий лист бумаги, после чего исчезала, потом появлялась и снова, как прежде, горела, и так снова, и снова - бесконечно.
-Джон Уильямс! – стал рассказывать Иван Иванович. -Злодей безжалостно убил в декабре 1811 года две семьи в районе Рэтклиф Хайвей, в Ист – Энде. Он забил несколько человек плотницкой киянкой. Разбивая детям головы, он хохотал. Ему было мало просто лишить человека жизни и он, умываясь кровью, бил до тех пор, пока тело не превращалось в кровавое месиво.
Злодея схватили после того, как он да такой степени измывался над одной из жертв, что обломал рукоять своего инструмента злодеяния. Это и есть та не случайность, которая происходит и будет происходить со всеми злодеями. По этой самой улике его и разыскали. Казнь ублюдка воспринималась народом как праздник, и все ждали с нетерпением свершения справедливости. Но зло, оно на то и зло, чтобы всеми силами пытаться уйти от ответственности. Злодей сделал веревку из кальсон и повесился, когда охрана уснула.
-Ничего себе!- сказал кто-то.
-И что, этим все и закончилось?- спросил один высокий паренек.
-Да не может быть! Сам подумай, должна иметься связь между казнью и наказанием?- ответил молодой человек постарше.
-Логично!- сказал Иван Иванович. - Что скрывать -я люблю символичность, тем более, такую. Чтобы оправдать ожидание народа и показать ему, что злодей, даже мертвый, не избежит наказания, лондонские власти устроили публичную казнь над телом Джона Уильямса.