-Да что же это за справедливость такая?!- возмутилась какая-то женщина.
-Люди, когда вы научитесь дослушивать до конца. Хотя признаюсь, если бы история не имела продолжения, повлекшего за собой справедливость, я бы возмущался не меньше вашего.
-Так это, значит, еще не конец?- обрадовался высокий паренек.
-Разумеется!- сказала Алена и улыбнулась Ивану Ивановичу, крепко держа его за руку.
-Я всегда говорил, что дети сообразительней взрослых, тем более, если дело идет об историях.
Алена сдвинула брови и исподлобья посмотрела на того, кто совершил единственную в своем роде вещь, которая в глазах всех без исключения девочек, считающих себя давно уже девушками (если еще не женщинами), превращается в самую страшную обиду на свете. Надо было срочно спасать положение, и Иван Иванович проделал следующее. Забегу вперед и скажу, что присутствующие девушки и женщины, если не влюбились в нашего героя, то были покорены им все, без исключения, и, как само собой разумеющееся, позавидовали Алене, и, как вы сами понимаете, это обстоятельство повелело обиде отступить. Правда, Иван Иванович и тут не смог себе изменить, но ему и это простили, и даже больше. Еще бы. Разве можно на Ивана Ивановича злиться?
Иван Иванович снял шляпу и встал на колено. Все затаили дыхание, и Иван Иванович сказал слова, которые, как никакие другие слова на свете, ласкают женский слух.
-Я был неправ,- сказал Иван Иванович и коснулся губами нежную Аленину ручку.
Алена улыбнулась, подняла высоко голову и, как принцесса, решившая наконец-то простить своего рыцаря за то, что он в честь нее одолел не сто одного дракона, как было положено, а всего лишь сто, и, громко, чтобы все слышали, сказала:
-Раз так, прощаю!
И тут случилось продолжение, как и полагается в настоящей истории. И вообще, я вам скажу, что у доподлинно блестящего произведения не может быть финала, как такового. Необыкновенная история тем и необыкновенна, что может и имеет право продолжаться бесконечно, и день ото дня становится еще ярче и глубже.
И вот Иван Иванович вскочил на ноги и выхватил из-под плаща кинжал.
Экскурсия остолбенела.
-Я не достоин вашего прощения!
-Но отчего же?- поэтически воскликнула Алена, подыгрывая своему рыцарю. Надо сказать, у нее это выходило самым наилучшим образом. Три года посещения драматического кружка не прошли даром, и Алена была на высоте. И осанка и, в нужный момент непринужденный жест рукой, и взмахи пушистыми ресницами - все было идеально.
-Его я должен заслужить!
-О нет, довольно!
-Пишу я вам, чего же боле!- сказал рыцарь, и принцесса захихикала. – Точно, где-то это уже было!- смутился рыцарь и задумался.
Алена протянула обе руки как бы в знак того согласна почитать труд Ивана Ивановича.
-Ничего себе!- сказал кто-то. - Кто же Татьяна?
Иван Иванович еще больше смутился.
-Не медлите, хочу письмо! -настаивала Алена окончательно войдя в образ дамы сердца.
-Еще чего! Я рыцарь до мозга костей, а вам, молодой человек, скажу, надо думать, что говорить. Понятно, или будем знакомиться с людоедами?
-Понятно, но вам тоже следовало бы думать, что говорить.
-Ты посмотри, какой выискался паразит!
-Зачем вы так? Сами же учили добиваться справедливости.
-Молодец, выучил я тебя на свою голову. Давай договоримся полюбовно.
-Давайте.
-Что значит, давайте?! Куда ты денешься, не согласишься- я тебя здесь забуду. Будешь у нас клетки убирать, а то грязи от злодеев - целые вагоны, только и успеваем отправлять на свалку, где мы все тщательно сжигаем, чтобы ни грамма не осталось мерзости.
-Не надо.
-Что значит, не надо?! Тебе сколько лет?
-Скоро восемнадцать.
-Это значит, в армию?
-Не знаю.
-А кто знает? Мама с папой и продажный военком!
Парень задумался.
-Нечего тут думать. Кто со злом станет бороться, если за всех мама с папой будут думать? Я тебе вот что скажу: у тебя два пути - или мужской, или альтернативный! Мы тебе дадим совок с ведром, и будешь у нас числиться уборщицей под именем, каким захочешь. Хочешь быть Ириной, или скажем, Вероникой?