-Чего?
-А того! Все вы мастаки приставать, а как женится - сразу в кусты!
-Это кто же тебе такое сказал?
-Мама!
-Кошмар!
-Повторун!
-Я повторун?
-Да!
-Да такого слова на свете нет!
-Теперь будет: повторун!
-Да чтобы вы все знали, мне Марк Твен самолично вручил эту шляпу!
-Так, значит, я была права: вы - врун!
-Я врун?! Смотри!- закричал Иван Иванович, снял шляпу и перевернул ее верх дном. По-английски умеешь?
-Умею, не отвертитесь!
-Тогда читай громко, чтобы все слышали.
«Моему другу, за помощь в создании образа злодея- индейца!»
Взрослые зашептались, припомнив злодея, скрывавшегося в пещерах.
-Ну, кто кого?!- сказал Иван Иванович и гордо одел шляпу.
-Индеец, злодей?- удивился парень и выхватил книгу.
-Вот видишь, уже интересно, но главное в книге не злодей, а дружба и приключения!
Алена вздохнула и с уважением посмотрела на своего друга, или жениха, сам черт не разберет.
-Вот так - то, а ты - « повторун, повторун». Я с тобой больше не знаюсь!- сказал Иван Иванович и высоко поднял голову.
-Не обижайтесь, кто бы мог подумать?
-Надо учиться верить!
-Я буду!
-Точно?
-Честное слово!
-Хорошо, но только - осторожно, а то некоторые злодеи этим только и пользуются. Запомни раз и навсегда, что с незнакомцами, чтобы они тебе не обещали, никогда, слышишь, никогда не вздумай никуда ходить!
-Даже с приятными?
-Тем более! Хулиган не таится, он весь на виду, а злодей- притворщик еще тот! И вот самое страшное на свете подтверждение моим словам,- сказал Иван Иванович, указывая на пещеру, к которой он подвел людей.
Всем взрослым стало не по себе не столько от наказания, которому подвергло возмездие злодея, сколько от его имени и от злодеяний, которые в начале 90-х годов 20 века ввергли в шок всю России.
В пещере росло небольшое черное дерево. Острые как спицы ветви насквозь пронзали изверга. Они отовсюду вырывались на свободу из рук, ног и туловища. Самая острая и толстая ветвь, вонзившись в подбородок, пробившись через плоть и разворотив череп, торчала из головы. Дерево то и дело качалось от сильных порывов ветра, отчего ветви как сверла крутились в теле, и убийца стонал и молил о пощаде, но ветер и ветви, знавшие о злодеяниях изверга не понаслышке, приходили от этого в ярость. Ветер дул еще неистовей, ветви вырывались наружу и как копья снова и снова вонзались в насильника, чтобы он познал страдания, на которые обретал людей, лишая их жизни в лесных массивах под шум ветра.
-Андрей Чикатило,- начал тихо говорить Иван Иванович,- лишал жизни людей с 1978 по 1990 год. За 12 лет злодей растерзал 52 человека, из них большую часть - детей и подростков обоего пола. Он входил к людям в доверие, заманивал их, как правило, в лесополосы и издевался над ними, как только мог. Душил, резал, расчленял и ел отрезанные части тела.
Экскурсия молчала, боль в сердце каждого говорила за них.
Одна из женщин, как будто впав в какое-то непонятное состояние, что-то бормотала. Что именно- было не расслышать. Душевная боль, выплеснувшаяся из нее наружу, путала и проглатывала слова. И кто-то ее обнял, чтобы она успокоилась.
-Большая часть людей, которая знала злодея, сходились во мнении, что хоть он и вызывал у них неприязнь, но они ничего дурного за ним не замечали,- сказал Иван Иванович, прокашлялся и заговорил тонким девичьим голосом, который парализовал экскурсию:
“Папа добрый и спокойный человек, любил читать газеты и смотреть телевизор. Он вел здоровый образ жизни, не курил, спиртным не злоупотреблял. Очень любил детей, никаких странностей я у него не замечала”.
Что это?- с содроганием в голосе спросил кто-то.
-Это из показаний дочери злодея, а вот дословно, что рассказывал самолично злодей,- сказал Иван Иванович и заговорил каким-то оправдывающимся жалостливым голосом, какой бывает у жалких трусов и сутяжников:
“Ничего с собой поделать не мог, это доставляло мне неизъяснимое удовольствие. Чувствовал, что если сейчас не нападу, то потеряю сознание. Я не могу сказать, с какой целью я это делал, но стоны, крики, агония давали мне разрядку и какое-то наслаждение. Ничего с собой сделать не мог. Одну девушку, которую я повел лесом, я искромсал ножом. При виде крови начинал бить озноб, весь трясся, совершал беспорядочные движения. Я не обращал внимания на крики и стоны, не думал и о том, что меня могут поймать, и действовал как заведенный. Резал, колол, бил не только жертву, но и ее одежду, деревья, кусты, траву, срывал и ломал ветки, разбрасывал части тела, иногда долго носил их по лесу и только потом закапывал. Когда резал ножом, то покачивался, имитируя половой акт. После убийства чувствовал себя обессиленным, уже ничего не интересовало, даже если, скажем, на вокзале милиция меня проверяла, чувствовал себя спокойно, но во время убийства был в полуобморочном состоянии”.