В больничном коридоре ожил скрипучий пол, но Петухов не услышал. Это необыкновенные герои явились в больницу. Рублев, взволновано озираясь по сторонам, застыл на месте. Все произошло так быстро, что учитель истории не успел опомниться, только что они вроде плыли по небу на дирижабле и вот уже очутились в психиатрической клинике.
Дмитрий Сергеевич улыбнулся.
-Егор Игоревич, я ничего не перепутал мы благополучно прибыли в сумасшедший дом. Необыкновенное я вам скажу место.
-Я некогда в этом не сомневался,- испуганно ответил Рублев.
-И правильно делали Егор Игоревич. Гордитесь, вы в последнем пристанище гениев пред тем как они обретают покой. Да, Иван Иванович?
-Да, мой господин.
-Вот и славно,- сказал Дмитрий Сергеевич и взял Рублева под руку. – Ну, Егор Игоревич, милый человек, не робейте. Не так страшен черт, как его малюют.
-Спасибо, мой господин.
-Пожалуйста, Иван Иванович. А вам Егор Игоревич скажу одержимость это в большем случае благо, чем беда.
-Почему?
Дмитрий Сергеевич улыбнулся.
-Одержимость Егор Игоревич как самокат. Забрался, как следует, оттолкнулся, и вы будите иметь все шанцы докатиться до истины, а значит, и познать окрыляющий вкус успеха. А теперь вперед!
-На самокаты, мой господин?
-Иван Иванович смотрите у меня, а то получите по шеи.
Рублев улыбнулся.
-Егор Игоревич это всех касается. Правильно даже меня.
-И даже Его?- осторожно поинтересовался Иван Иванович.
-Его в первую очередь.
Рублев удивился.
-А на что, тогда нужна справедливость?! Подумайте Его Игоревич об этом на досуге. Все вперед, как говорит Иван Иванович, людоеды не дремлют.
-Мой господин хотел сказать медбратья.
-Да, Иван Иванович, в нашем случае не дремлют медбратья.
Пол предательски заскрипел. Нет, читатель, это были не медбратья, а незабвенный почетный дезинфектор.
-Иван Иванович, сейчас же что-нибудь, придумайте. Ведь нет никаких сил. Бедный Гребешков, как он это только терпит.
-Прошу прощения, мой господин, но Гребешкову забыть об этом не по карману.
-А на что, спрашивается мы? Иван Иванович порадуйте доктора.
-С удовольствием, мой господин,- ответил Иван Иванович и сказал:
-Оле оп.
И скрип утонул в толстой ковровой дорожке, которая протянулась от начала до конца коридора.
-Вот и славно. А теперь вперед.
-Слушаюсь, мой господин.
Дмитрий Сергеевич под руку с Рублевым шли за Иваном Ивановичем, который порою замирал и проверял номер палаты. Коридор был довольно узок и плохо освещен. Три несчастные лампочки на пятьдесят с лишним метров.
И скоро Ивану Ивановичу это надоело.
-Мой господин, разрешите разжечь костры.
-Иван Иванович даже не думайте. Не хватала нам еще пожара.
-Ну, тогда хотя бы разрешите факел.
-Еще чего. Разрешаю свечу.
-Бенгальскую?
-Иван Иванович!
-Ну, хорошо,- нехотя согласился проказник Иван Иванович, и в его руке объявилась зажженная церковная свеча.
-Иван Иванович!
-Ну, что и пошутить нельзя? И заметьте, мой господин, очень тонко.
-Запомните, Иван Иванович, чем тоньше и, следовательно, умнее и изысканней шутка, тем больше за нее получают по шеи.
-Это почему?
-Потому что надолго запоминают остряка, Иван Иванович.
-Ну и пусть.
-Иван Иванович, я вас не сомневался. Только прошу вас, ради всего святого не надо креститься, это уж точно будет перебор.
Иван Иванович улыбнулся и у него вместо свечи в руках явился фонарик, которым он принялся подсвечивать номера палат.
-Я бы с вашего позволения, мой господин, сначала все-таки наведался к Баранникову,- попросил Иван Иванович.
-Рано, Иван Иванович, дарить человечеству вечный двигатель. Не доросло духовно человечество еще до такого прогресса. Пробороздят всю вселенную вдоль и поперек, не отыщут фактов существования Бога и заявят невежды во всеуслышание, что Бога нет.
-А где Он?- не выдержал Рублев.