-Да, мой господин.
-Вот и славно. А то, что страшно, Егор Игоревич, это в порядке вещей. Это только в небылицах муза прекрасная дева в белых одеждах. На самом же деле, как вы сами убедились, дело обстает кардинально иначе. И потом кто сказал, что писатель, что там видит или слышит. Бред! Писателю это ни к чему, ему главное уметь чувствовать. Если сердцу не дано чувствовать смотри во все глаза и слушай до одурения, толка все равно не будет.
-И что же, всегда должен одолевать жуткий страх?
-Не такой уж он и жуткий, как кажется. И я не говорил, что это только должен быть страх. Должен быть эмоциональный всплеск, чтобы мысли заработали в нужном направлении. Одному помощник страх, другому сердечная боль, а третьему то и другое. Я вам, Егор Игоревич, об этом уже не раз говорил. Теперь же вы в этом убедились воочию.
Петухов заразительно засмеялся и Рублев замер в полно недоумении.
-Иван Иванович!- воскликнул Дмитрий Сергеевич, всплеснув руками. - Вы что же начали без меня?
Петухов схватился за ручку с бумагой и судорожно, как студент, на экзамене, которому улыбнулась удача, задыхаясь от волнения, переписывает шпаргалку, пустился выводить букву за буквой. Из букв складывались десятки слов. Одним Петухов дарил вечную жизнь, а некоторые без колебаний пускал в расход, перечеркивая помногу раз, чтобы их было не разобрать, чтобы они не отвлекали, понапрасну будоража сознание. Петухов радовался, как ребенок когда из слов образовывались толковые предложения. То вздрагивал, то замирал. Бормотал себе что-то под нос. Замолкал, словно набрал в рот воды, а потом что-то случалось, и его было не остановить. Он размахивал руками, сам у себя что-то спрашивал и рисовал, и рисовал в голове воображаемый мир, в котором мог быть и Богом и чертом, только стоило бы об этом пожелать его сердцу.
Глава вторая. Укротитель.
Наступил новый день и Петухов, выбившись из сил, взял перерыв. Он безмятежно сладко спал в обнимку с рукописью. Через окно в палату, словно долгожданные добрые гости заходили солнечные лучи и освещали уставшее, но счастливое лицо писателя.
А где-то по городским улицам уже летел волшебный экипаж и его необыкновенные пассажиры, решали куда им следовать дальше и как поступать можно, а как не следует. Приключения продолжались!
-Поймите же и нас, Иван Иванович,- говорил Дмитрий Сергеевич. Вы такое в силах отколоть, что нам потом ни каких сил и магии не хватит исправить.
-Но мой господин!- возражал Иван Иванович.
-Вы еще и упираетесь.
-Как можно мой господин!
-То-то нельзя. Дел у нас вон еще сколько. Так что давайте еще раз повторим данный вам наказ. И не важно, что в сотый раз. Потребуется, выйдет и в тысячный. Вам Иван Иванович хоть кол на голове вороти, да дел доходит, по-своему все устраиваете.
Иван Иванович честно обиделся, что, разумеется, никогда не мог переносить Дмитрий Сергеевич.
-Ну, полно, Я вас не клейму. Знаю что все у вас не по злому умыслу, а как оно говорится по доброте душевной. Да Егор Игоревич не удивляйтесь, у черта есть душа, и посмотрите какая.
Иван Иванович весело улыбнулся.
-Вот и померились, а теперь прошу, повторяйте.
Иван Иванович шмыгнул своим смешным курносым носом похожим пятачок поросенка и стал повторять:
-Отправиться в город Азов, да так чтобы одна нога здесь, а другая там. Это не сомневайтесь.
-И Ван Иванович без самодеятельности, пожалуйста, но если, по правде, простить вас без самодеятельности все равно, что солнце просить не всходить по утрам.
-Спасибо, мой господин.
-Не отвлекайтесь, Иван Иванович и продолжайте.
-Ну, вот, явиться в Азов и заполучить монету Петра Великого,- сказал Иван Иванович и многозначительно замолчал.
-И это все?- возмутился Дмитрий Сергеевич. - Егор Игоревич вы посмотрите на эту гордость партизанского движения. А ну сейчас же договаривайте, как условились.
Иван Иванович нехотя, но продолжил:
-И чтобы без жертв.
-Вот, без жертв и без чего еще?