-Расходитесь, что стали, не видите, император гневается, а если руки станет в ход пускать. А рука у него сами слышали тяжелая. А если головы начнет рубить, а ну пошли,- закричал находчивый Гвоздев, и зевак как ветром сдуло.
Император стоял задумчивый и заговорил только через пару минут. Гвоздев ждал и готовился к самому худшему, доигрался, одним словом.
-Это что получается, пока я там, в альбоме все равно как монах в келье сидел, они уже и столицу перенесли?
-Не серчайте ваше императорское величество, история со столицей это так цветочки. И ничего страшного, они вон уже исправляются, часть какой-то там власти опять Петербургу пожаловали.
- Какой такой еще власти?
-Если не ошибаюсь суд.
-Суд говоришь, ну если суд еще помилую, а если какой вертеп сам тебя судить буду на этом самом месте.
-Да правду говорю, врать та какая мне выгода.
-Ну, положим, а про какие такие ты ягодки намекал. Чувствует мое сердце с флотом что-то не так. Не ужели флот похерили? Отвечай сукин сын, похерили флот российский - детище мое самое главное, на которое не жалел живота своего?
Гвоздев вспомнил, про Крым, про черноморский флот и ему стало не по себе, но, припомнив, что Петр про черноморский флот может и не знает, потому что не было при его жизни того черноморского флота, понял, что может еще и получиться выкрутиться.
-Да как могли, на Балтики все нормально и на атлантическом еще все пока спокойно.
-А что же с черноморским?- вдруг спросил император.
«С того света пронюхал,- уколола в сердце Гвоздева.
И Гвоздев побледнел.
-Что же вы не преумножаете дело мое, выходит, что триста лет так на месте и топчетесь.
-Но от чего же, на месте. Вон в Крыму иза черноморского флота такая заваруха. Не договоримся, того гляди и сражения начнется.
-Это еще почему?
-Смута ваше величество.
-Это еще что за такая смута? Казаков туда сотню да атамана доброго и всей смути конец.
-Так и сделаем.
-Смотри, головой отвечаешь.
Гвоздев поперхнулся.
-А теперь крепость хочу смотреть.
-Да ведь город уже. От крепости один вал остался и пороховой погреб.
-А редуты, редуты целы.
-Да что-то восстанавливают.
-Что значит, что-то? Не на минуту не должна работа стихать. Смотрю, вы совсем без меня от рук отбились. А это что за экипаж, показывай.
И Петр удивлялся автомобилю, трогал колеса, стучал по кузову.
-Что же это за метал такой, не иначе сталь, а какая тонкая все равно как бумага, ну порадовали так порадовали. Это что он сам без лошади едет? Твой?
-Да ваше величество.
-Что за мастер делал, наш или иза моря.
-Иза моря ваше величество. Немцы.
Петр грустно вздохнул.
-А что же наши не могут?
-Почему могут, но не так хорошо.
-Учатся?
-Учатся ваше величество,- кивнул Гвоздев.
-Это хорошо, что учатся, в ученье стыда нет. А что же у нас могут лучше, чем за морем?
-Корабли можем, подводные лодки.
-Подводные лодки!- удивился Петр. Это что под водой как по воде к неприятелю на сто шагов могут.
-Ну почему на сто шагов. Могут и на десять, если потребуется.
-Ну, порадовал, ну удружили,- радовался Император. Значит, я все-таки не зря живота своего не жалел. Ничего, ничего, учитесь сыны русские, и не хуже, да что не хуже, лучше, лучше, чем у немцев выйдет, и англичанам нос утрем.
Гвоздев открыл дверь поддержанного Мерседеса и пригласил Петра Великого посмотреть салон.
Император удивлялся, и все ему хотелось потрогать, узнать, как работает и из чего сделано.
-А, это что же штурвал? спросил Император взявшись за руль.
-Да императорское величество, вы правильно сказали это чтобы управлять.
-А что ж она холера не едет?
Гвоздеву стало не хорошо. Он сразу как то и не сообразил, что если пригласит императора в автомобиль, то его величество не упустит шанса прокатиться и понятно, что привыкший все испробовать на себе быть в качестве пассажира Петр не согласиться.