-А давно хотел вас Егор Игоревич спросить,- заговорил Дмитрий Сергеевич.
-Да я вас слушаю.
-Что вы понимаете под словом, вера?
-В Бога?
-Разумеется в Бога ни в черта же. Черт согласитесь, очень даже материален, как вам не раз уже представилось убедиться.
-Если Бога не было бы, его стоило бы выдумать.
-Это слова Вальтера, я же хочу слышать ваше мнение.
-До встречи с вами я полагал, что Бог есть олицетворение вселенской совести. Основа основ, которая не дает миру сорваться в пропасть.
-Что же вы теперь полагаете иначе?
-Нет, теперь я в это верю еще сильней, а по знакомству с вами склоняюсь, что Бог существуют.
-Это мило не считая того, что в этом сам человек, что больше полагается на чудо, чем на голос сердца.
-Да, но Фома уверовал лишь только потому, что всем сердцем желал верить, а не желай он верить, не помогли бы никакие чудеса, - сказал Рублев.
-Я ждал про Фому,- улыбнулся Дмитрий Сергеевич. Но знаете, Егор Игоревич про то, что Бог есть вселенская совесть мне больше по сердцу. И вы сейчас поймете почему, а спустя минуту или две, как только мы завернем за угол и окажемся на базарной площади, убедись в моих словах раз и навсегда. И от этого мне печально.
-Печально?
-Да Егор Игоревич печально и грустно. Приумножающий знания приумножает скорбь. К сожалению, вы люди в массе своей и только что грезите чудесами. А знаете, что на самом деле истинное чудо? А стенное чудо, Егор Игоревич, это не полеты по небу. Невидаль какая, вон у вас столько развелось в небесах самолетов, что уже разойтись не могут. А вот просто поступок! Да вы не ослышались, поступок есть чудо и на этом чуде держится мир. И что проку, что вон за углом стоят тысячи людей, стоят и терпят голод и холод, безропотно так сказать сносят лишения и прочее и прочее, чтобы узреть гнилые останки, извините нетленные мощи. Да вот смотрите сами.
Они завернули за угол, оказались на проспекте Буденовский, и уже совсем скоро на их пути выросла необыкновенная как будто не знавшая ни начала, ни конца громадная очередь. И были в той очереди молодые и старые, больные и здоровые. Баптисты, одетые с иголочки с аккуратными книжечками блокнотиками в руках дышали в затылок православному монаху в рясе, которая была запыленная от странствий. Старушки с бумажными иконками и длинными тонкими свечами как карандаши в одной цепочки с парочками на роликах, которые в свою очередь потихоньку как на прогулке котились вслед за калеками на инвалидных колясках. Всего и всех было не перечесть. Большая чудотворная святыня десница Иоанна Крестителя была выставлена на всеобщее обозрение в главном храме Ростова и каждый верующий считал своим долгом узреть чудо воочию. Но паломников и пришедших к храму горожан Дмитрий Сергеевич посмотрел с печалью. В несколько метрах от нескончаемой очереди прямо так на холодном тротуаре лежал человек без чувств. Да быть может, был тот человек пьян, но кто это доподлинно знал, а может плохо ему с сердцем, и не применено было не хорошо, если так под открытым небом и без чувств. И ни скалистые горы, ни мировой океан разделял ту очередь и того горемыку, а проезжая часть, по которой если и проезжали машины, но не так чтобы сильно не так чтобы не было возможности скоро перейти ту дорогу, и не надо было стоять долгие минуты или отправляться на поиски пешеходного перехода.
-Вышел сеятель сеять семя свое,- сказал Дмитрий Сергеевич. И когда он сеял, иное упало при дороге, и было потоптано, и птицы небесные поклевали его. А иное упало на камень и, взойдя, засохло потому что не имело влаги, а иное упало между тернием, и выросло терне и задушило его, а иное упало на добрую землю и взойдя, принесло плод вторичный. А теперь рассудите Егор Игоревич. Собравшиеся здесь это те которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении? Или те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня и временем веруют, а вовремя искушения отпадают.
Рублев задумался.
- А что тут думать,- удрученно вывел Дмитрий Сергеевич. Что польза Егор Игоревич, если кто говорит, что имеет веру, а дел не имеет? Может ли это вера спасти его? Если брат или сестра ноги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь скажет им « идите с миром, грейтесь и спасайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе.