-Лучше, Матвей Петрович, лучше. В вашем-то положении. Я предлагаю вам место в аду. Хорошее я вам скажу место.
-Ну, это я уже как не будь сам.
-Не скажите. Сами вы себе вы уже заработали - на раскаленной сковороде. Я же вам предлагаю подогревать ту сковороду.
-Это как?
-А просто. Пойдете ко мне на службу. Человек как я уже сказал вы прозорливый, сразу понимаете, кто есть кто перед вами. С кем можно по теплому, а кому извините и раскаленный прут послабление.
-А вы если зовете, стало быть, не кто иной, как…
Дмитрий Сергеевич не дал договорить.
-Не надо имен! Соглашайтесь, а разговоры потом. Вон у нас и свидетель имеется.
-А почему я вам собственно должен верить. Вдруг и обманете, улыбнулся Матвей Петрович.
-А вы проверти, а потом видно будет.
-Где подписать, я как полагаю кровью?- улыбнулся Душков.
-Разумеется.
Рублев был ошеломлен, как он догадался по всем признакам, совершалась покупка души.
-Не страшитесь, Егор Игоревич за свидетельство, вам ничего не будет. Конечно если оно не лжесвидетельство. Ну, я бы вашу кандидатуру и не предлагал бы, если не был в вас уверен,- улыбнулся Дмитрий Сергеевич и в его руке явился пергамент.
-Фокус,- решил Душков. А что вы еще можете эдакое? Если что я заплачу.
-Конечно, заплатите. А сейчас можно ваш указательный палец.
-Прошу,- ответил Душков и протянул руку.
Дмитрий Сергеевич развернул документ и прежде чем Душков успел опомниться виртуозно острым наконечником трости, как какой иголкой кольнул того в палец.
Матвей Петрович успел только вскрикнуть.
Капелька крови жирной кляксой упала на пергамент, и он тут же испарился как собственно и появился.
-Вот, пожалуй, и все,- сказал Дмитрий Сергеевич. И стал собираться на выход.
Душков рассмеялся.
-Как все! А не сметные богатства, власть и тому подобное?
Дмитрий Сергеевич улыбнулся и снял с головы цилиндр.
-Только если это. Чтобы люди не шарахались.
-Не понял,- сказал Душков и схватился за голову, на которой прямо на глазах стали расти маленькие черные рожки как у козлика.
-Берите, кому говорю,- сказал Дмитрий Сергеевич и положил на стол цилиндр. Ваша самоуверенность стоила вам бессмертной души. Имейте благоразумие сохранить хотя бы внешний вид!
И Дмитрий Сергеевич с Рублевым вышли из кабинета.
Глава седьмая Коротков.
Не проходило и дня, чтобы Александр Сергеевич Коротков именуемый в показаниях Лени французом, не думал о своем знаменитом теске Александре Сергеевиче Пушкине. Но надо как можно быстрей рассказать, чтобы у читателя не сложилось неверного мнения, не о непростой судьбе великого русского поэта думал Коротков, а об его памятнике установленному в центре Ростова и известному каждому его жителю.
Окна квартиры Коротков по воле судьбы, так уж получилось, выходили прямо на памятник великому поэту. И представлялось Короткову, что если памятник сдвинуть, а лучше и вовсе снести, жизнь была бы другая. Не жизнь тогда началась, а мед. И все бы ни чего и Коротков мог бы терпеть сам факт существования памятника, если этот памятник был бы установлен кому угодно ну только бы не Пушкину, кому угодно но только не поэту и писателю. Дело в том, что Коротков относился к той невероятной группе, даже правильней будет сказать шайке граждан, что считают всех без исключения поэтов и писателей бесполезными существами которые только что умеют это протирать штаны. Если и следовала бы кому ставить памятники, по мнению Коротковых это генералам, министрам всяким там начальникам да кому угодно, но только не поэтам и писателям.
Не удивляйтесь, но при таком извращенном взгляде на вещи у Короткова была огромная библиотека. Настоящая библиотека в самом прямом смысле этого слова. Любая библиотека города наверно позавидовала бы тому разнообразию собраниям сочинений, что хранились в большой квартире Короткова. И Коротков читал, читал с упоением дни и ночи напролет. На протяжении многих лет утро Короткова начиналось одинакова. Коротков человек плюгавенький росточка маленького носивший усики вставал с пастели, готовил себе чай и, укутавшись в халат, брался за перо. Да, автор нечего не перепутал Коротков на пример великих считал своим долгом начать день с работы на ниве литературы. Только не выходила у Короткова ровным счетом нечего, ни то чтобы приличного, даже скверного не получалось. И Коротков злился и втайне ненавидел поэтов и писателей, но, презирая, не переставал дни ночи напролет их читать, чтобы только узнать, чтобы только догадаться об их секрете. И только за тем, чтобы потом публично заявить, что все поэты и писатели не какие не одаренные свыше, а так одно жулье знавшие секрет словосложения. И оттого что секрет не давался еще пущи злился и готов был все угодно сделать, чтобы только открыли ему тайну. Он и в клуб коллекционеров ходил, чтобы как-нибудь и где-нибудь да пронюхать секрет. Один поэт и нумизмат из Таганрога, узнав, чем дышит Коротков, в тайне над ним посмеивался и как-то решил его разыграть. Нашел у себя на полки одну занимательную книгу с таким интригующим для Короткова названием, что Коротков чуть с ума не сошел. Книга та называлась: