Знакомство с Коротковым ошеломило Гусарова. Как-то по первому времени Гусаров пытался объяснить Короткову секрет великих мастеров, но несчастный наверно обладал настолько коротким умишком, сводившимся лишь к поиску легкого пути, что Гусаров плюнул, а потом и вовсе, как уже известно, решил разыграть глупого Короткова.
В тот день, когда Лёни свалилась необыкновенная коллекция Гусаров был в клубе и видел какие вещи были в руках Лёни афериста, но таких больших денег у поэта не было, и он с досадой смотрел, как бесценные раритеты плывут в руки богачей.
И когда спекулянт Коротков, сколотивший немалые деньги на махинациях со старинными документами, где пытался отыскать всем известный секрет, принес монету, Гусаров еле скрывал волнение и если поломался только для вида и, поменявшись, как можно скорей уехал в Таганрог, опасаясь, что Коротков передумает, заподозрив, что его надули. Но все же, как было уже сказано, Гусаров был человеком порядочным и пока решил особо не обольщаться и не считать монету своей полноправной собственностью и соберался, если что вернуть раритет обратно глупому Короткову, если тот потребует. Но бог мой, что творилось с Гусаровым, всю дорогу он был как на иголках и не мог дождаться, когда останется с монетой наедине. И волнение, и жар, словно как в далекой юности. Гусаров был на самого себя не похож и дорогой сочинил с десяток коротких стихов. И выходило легко и не принужденно, все равно как в молодости, когда бывает, о чем не подумал, вот тебе, пожалуйста, на эту тему четверостишье и еще и еще сколько хочешь.
- Ах, ну да, вот в чем была причина,- думал Гусаров. – Я совсем перестал волноваться. А когда я последний раз влюблялся? Да наверно лет двадцать назад. Живу один как в берлоги. И так по-медвежьи неуклюжа писал. И все также как тот медведь по весне выходит из спячки я с началом весны являл хоть что-нибудь вразумительное. Первый листик на дереве заприметишь, вдохнешь весеннего воздуха, и родиться что-нибудь стоящее. А в стольное время года я был как медведь. А надо волновать сердце, надо учиться радоваться. Поэт без волненья души без радости творить не может. Вот вам и один из секретов великих - уметь волноваться тогда и твое слово будет волновать. И пусть то слово немного коряво, если оно волнует, есле оно живое всегда можно подправить, всегда можно что-то сделать, но только если твое слово живет, дышит твоим настроеньем. Ах, как я был глуп и как я не понимал такого очевидного.
И прозревший и воскресший Гусаров уже был готов вернуться обратно в Ростов и расцеловать Короткова и открыть ему может пожалуй один из главных секретов великих мастеров.
Оказавшись дома, Гусаров забыл и про монету, про все забыл на свете и как изнывающий от жажды бросается к воде, набросился на бумагу. И не страшась, что не справиться взялся за основу романа в стихах, который, не сомневаясь ни на минуту, символично назвал. « Светлое Воскресенье»
Сюжет был не столько с претензией на что-то достойное, сколько очень близок автору и сам как говорится, просился на бумагу. А писать Гусаров решил, о простом поэте, который после длительного простоя воскресает для творчества. Согласитесь, о чем мог тогда вообще писать Гусаров? Ну конечно мог и о чем угодно, но говорят, что писать о том, что знаешь всего правильней на свете.
И вроде все было понятно и расписан план, и только не как не мог Гусаров определиться со смыслом всего. Не только же писать о радости героя от начала работы? Можно было конечно написать, что герой романа развивается в мастера и почивает на лаврах. Но, это, по мнению Гусарова, было бы уже слишком и походило бы на самообман. Но Гусаров и не торопил свое сердце с ответом, и без того работы было ни на один месяц, а концепция придет, иначе считал автор, просто не может.