-Почему?
-Да потому что Егор Игоревич, он отказался от своего счастья оттого, что написал, истину сказал, а потом отказался. Поэтому не свет, но все ровно покой. Гений заслужил покой даже есле отчаялся, а отчаивается гений только потому что одинок.
-Грустно!
-Да беда. И у Лени будет все хорошо, есле не будет бояться трудностей, для комфорта мы ему все обеспечили. Как говорят в сказках утро вечера мудренее. Поживем, увидим. Правда, не у всех. Есть в нашей истории такие у кого самого утра в голове ералаш.
Глава двенадцатая. Антигерои.
Генерал смехов с утра поднялся с постели, и в какой век ему было не до смеха.
В голове генерала прямо какой-то птицей латали образы вчерашнего полета в рай на дирижабле.
Все нечего, но если не сон и возмездие, и рай существует? Боже мой, что тогда? Генералу сделалось не хорошо. Ну не хотел генерал хоть ты тресни менять свою жизнь. Нет, конечно, Смехов всеми руками был за добрые дела и в рай хотел, очень сильно хотел. Желал так, что сделалась у несчастного генерала мигрень. И решил покалеченный несчастный «полководец», что может оно можно договориться с высшими силами. Ну, там подмазать, кого следует, задобрить, извините, автор мало знает про такое, генералу было видней. К несчастью нашей истории да что истории в самой жизни не мало таких вот кто думает, что билетик в рай можно приобрести в б ход «божественной кассы», что считает и берет на учет добрые дела. И конечно у Смехова нашлись единомышленники - целый штаб.
С глазами навыкат генерал Смехов объявил жене, что заболел, заперся в кабинете и стал звонить. Но и без звонков желающие в рай скоро присоединились к генералу. Как говориться на воре и шапка горит. И вот таких с «горящими головами» оказалось пятеро не считая генерала. Кто-то скажет, подумаешь, велика сила, чтобы время на них терять? И автор согласился бы, окажись те пятеро, ну скажем, как говорил небезызвестный Бобров водители трамвая. Но к несчастью наши антигерои не водители трамваи и даже не кондукторы.
Больше всех не в себе был банкир Склянков. Последний раз так банкиру было не хорошо, когда произошел дефолт, и он обнаружил наличность в размере ста рублей не переведенные в доллары США. Больше русских рублей у банкира не имелось, но удар, удар был такой силы, что последующие годы Склянков кричал про дефолт с каждой трибуны, про то, как нашумевший крах рубля подкосил его лично и его и брата банкира. Долго еще банкиры пугались- показывали друг другу не разменные сторублевки. И вот снова.
Что собственно волновала банкира. Но сами подумайте, что могло тревожить несчастного Склянкина? Правильно, можно ли как не будь устроить, чтобы взять собой на тот свет содержимое банковского хранилища и главное в какую валюту переводить, чтобы не прогадать? Можно конечно в золотом эквиваленте, но сами понимаете тяжело, а о помощниках в таком щекотливом деле не может быть и речи. Вот если можно было, на какой счет положить энную суму и особую карточку завести, чтобы там, потом в раю да с банкомата снять. Но если там этот самый банкомат банкир не знал, но то была не проблема, банкомат можно было устроить. И вот уже у нашего Склянкина в воспаленном мозгу завертелось грандиозная мысль. Эльдорадо, Клондайк!
-Вы только себе представьте! - закричал Склянкин и забегал по комнате.
Склянкин нещадно грыз дорогой маникюр, и захлебывался от виртуальных миллионов. Да что там миллионов.
-Вы знаете, как пишется триллион?- прокричал банкир. Нет, вы не знаете!
Склянкин схватил ручку с бумагой и стал выводить просто какую-то немыслимую цифру.
-Вот так господа, вот так пишется триллион!
И Склянкин показывал, как собственно этот триллион выглядит на бумаге:
1 000 000 000 000
-Это фантастика!- стал рассказывать банкир.- Мы арендуем у них дирижабль и на нем, стало быть, отправляем в рай, ну скажем с десяток, нет, чем больше, тем лучше. Двадцать банкоматов с деньгами! Фунты, доллары, евро.
-А как же рубли?!- спросил генерал, который раде справедливости будет сказано, хоть и был редкостной сволочью, но патриот. Симбиоз я скажу вам не мыслимый, но очень даже возможен.
-Для таких как вы генерал сделаем исключение!
Склянкин грыз ногти и продолжал.