-Все равно не верю!
-Я же сказал, что я тому свидетель!
-Иван Иванович, что за дебаты вы устроили, разводите костер!- попросил Дмитрий Сергеевич, приструнив обоих слуг.
-Как костер? Какой костер?- воскликнул Рублев.
-Не надо, я больше не буду!- жалобно сказал Лёня. Надо знать, что у него были довольно приятные и очень любопытные черты лица. Не надо думать, что он был чертовски очарователен и необыкновенен как, например, Иван Иванович. Дело в другом. Такие люди как Лёня без особого труда добиваются всего, чего только желают, и все оттого, что у них как будто на лице написано, что им можно верить. Да, именно так. Откуда берутся такие лица, неизвестно. Но они визитная карточка, к сожалению самых настоящих жуликов и аферистов.
-На это мы и рассчитываем,- говорил Дмитрий Сергеевич,- что, превратившись в обугленную головешку, вы больше не сможете совершать противозаконные действия.
-Я больше не буду,- снова и снова трясущимся губами повторял Лёня и в завершении всего расплакался.
-Он и вправду больше не будет!- воскликнул Рублев. - Он раскаивается, опустите его.
-Куда, в Лондон?- саркастично уточнил Иван Иванович.
-Уважаемый Егор Игоревич, одумайтесь, если вы и дальше станете прощать отпетых воров, в России ничего не останется!
Мебель, сваленная в кучу, вдруг вспыхнула ярче бензина. Языки пламени стали облизывать потолок, ясно и понятно показывая, что они проголодались и не прочь перекусить.
-Так нельзя!- говорил Рублев и по его взъерошенным волосам на голове, и отчаянью в глазах можно было сделать вывод, что его самого, а не Лёню, собираются
сжечь на костре.
-Фашисты!- закричал Лёня и стал биться об пол как рыба об лед.
-Напрасно вы усугубляете свое и без того незавидное положение. Иван Иванович страсть как не любит фашистов, по причине чего кое-кого по сей день изводит газом,- сказал Дмитрий Сергеевич.
-Пускай гордится, что его, как Орлеанскую деву,- сказал Иван Иванович.
-Что я вам сделал?- закричал Лёня.
-Ты еще спрашиваешь?! Ну, паразит!- возмутился Иван Иванович.- Мой господин, можно я этому ворюге в здоровый глаз дам?
-Не надо, Иван Иванович, воровство насилием не искоренить, а вот огнем извести возможно.
-Я больше не буду!- снова стал жалобно просить Лёня.
-В этом мы не сомневаемся! Иван Иванович, приступайте.
Лёня позеленел от страха, и до конца осознав, что с ним не шутят, а на самом деле подвергнут страшной казни, лишился чувств.
-Так даже лучше,- сказал Дмитрий Сергеевич, - меньше беспокойства соседям!
-Это самосуд!- воскликнул Рублев и хотел справиться о самочувствии Лёни, но ему преградили дорогу близнецы Ивана Ивановича.
-Это что еще за выходки, пропустить Егора Игоревича!- очень строго сказал Дмитрий Сергеевич, и слуги беспрекословно подчинились.
Рублев бросился к Лёни и, склонившись над приятелем, взволновано сказал: «Он же без сознания, снимите с него наручники!»
-Милосердие - противоположная сторона благородства,- сказал Иван Иванович своему близнецу.
-Не может быть!- воскликнул близнец Ивана Ивановича и развел руки в стороны.
-Еще как может, и Егор Игоревич тому подтвержденье.
-Вы так думаете?
-Что значит, думаете, я уверен наверняка!- снова пришел в не себя Иван Иванович.
-Что вы опять сцепились! Делайте, что велел Егор Игоревич, да поскорей,- рассердился Дмитрий Сергеевич.
Иван Иванович снял наручники и спрятал их под плащом.
Под душещипательные стоны очнувшегося Лёни в квартиру вошла приятная особа в светлом чудном пальтишке.
Сидевший до этого на диване Дмитрий Сергеевич встал. Близнецы Иваны Ивановичи расступились. Рублев, склонившийся над стонущим приятелем, рассеянно поздоровался.
Кукольное фарфоровое личико исказил страх, голубые глаза заволокло пеленой и блондинка, стройная, как веточка вербы, упала в обморок. Нет, позвольте, просто уснула!
-Это радикально меняет дело!- сказал Дмитрий Сергеевич.
Лёня не видел, как вошла девушка, но слышал тяжелый удар чего-то об пол, и окончательно придя в себя, повернул голову на звук, где, как он догадался, что-то случилось.