-Эх, Лёня, Лёня чему вас только в школах учат?
-Всему понемногу.
-И в целом - ничему!
-Зачем вы так, у меня хорошая школа была, я два иностранных языка знаю. Английский и немецкий.
-Чем занимается, я тебя спрашиваю, недоросль ты этакий!
-Почему сразу недоросль, я в институте учился!
-Ты главного не знаешь! Ели бы ты не знал этого по причине дурости, я бы тебя людоедам скормил, но так как ты не знаешь, потому что никто тебя не научил, отвечай, что спрашивают. Понял?
-Понял.
-Ты посмотри, какой понятливый, когда до людоедов дело доходит. Может, мне их позвать?
-Не надо. У Матфея Петровича кадровое агентство в центре, где - я не знаю.
-Точно - не знаешь, или в партизан, решил поиграть? Предупреждаю! Я у фашистов. Как бы я их всех душил бы, душил бы, душил бы, - сказал яростно Иван Иванович и сломал второе перо. - Слова не мои, а Шарикова, сорвавшиеся с его уст по велению Михаила Афанасьевича, но зато как подходят. И пусть этот паразит- начальник очистки, употребил их в адрес кошек, кстати, самых милых существ на свете, после дельфинов и акул. Заруби себе на носу, Лёня, слова гения не должны пылиться на полке, они должны жить! И потом воруют только по-настоящему хорошие вещи. Ерунды своей у всех выше крыши. И каким надо быть дураком, чтобы дрянь воровать. А теперь вернемся к приемам тех, кого я на дух не переношу.
-Я, правда, не знаю.
-Верю. А теперь скажи мне, Лёня, неужели - это такое прибыльное дело в 21 веке - кадровое агентства, чтобы потомки Моисея на него свой глаз положили?
-Нормальное. Безработных валом! Пришел, какой-нибудь Чернов Иван Иванович.
-Лёня, не забывайся, людоеды не дремлют!
-Извините! Пришел какой-нибудь Сидоров.
-Так-то лучше.
-Заплатил триста, а то и четыреста рублей.
-И что дальше?
-А ничего! Ему дают адреса, и он по ним, как баран ходит. Пока Сидоров пороги обивает, истекает договор с кадровым агентством.
Иван Иванович улыбнулся:
-И ему предлагают продлить договор?
-Да! И так снова, и снова.
-Ай да Соломон! Голова! За сорок лет скитаний по пустыне из всего, что только можно, научил свой народ добывать средства к существованию.
Продолжим!
-Траурный рубль Екатерины I 1725 года продал за полторы тысячи Степану из Старочеркаска. Спросите, его там все знают.
-Почему рубль траурным величают, ведаешь?
-Знаю, это мой хлеб. По случаю смерти Петра Великого.
-Правильно. Хоть ты и паразит, но надо отдать тебе должное, историю знаешь. Не все конечно, а только то, что положено, но и то недурно. Ну и последний рублик Петра Великого, где искать?
-В Азове! Я последнюю монету, которую взял…
-Нет! Ты не взял,- рассердился Иван Иванович. - Ты украл, присвоил, стибрил, свистнул, стянул, но только не взял!
-Хорошо, украл.
-Так-то лучше. Продолжай.
-Я продал за восемь тысяч Женьке, он возле музея постоянно вертится.
-Это в котором мамонт?
-Да.
-А почему так дорого - за восемь тысяч?
-Потому что очень редкий рубль: на реверсе отсутствует обозначение.
-Ну, смотри у меня, проверю,- грозно сказал Иван Иванович и угрожающе прошептал:
-Вот и все. Пока - все!
-Да, пожалуйста,- сказал Лёня с молодецкой бравадой в голосе.
-Не забывайся, Лёня. Людоеды не дремлют!
Лёня опустил голову.
-Ну, а вообще ты, молодец!
-Правда?- обрадовался Лёня.
-Еще чего! Я имел виду, что ты у нас не то, что у Федора Михайловича студент недоучка. Тот вон, в убивцы подался, и что заработал? Шиш с маслом и угрызение совести! А ты,- сказал Иван Иванович и стал изучать показания. – Пятнадцать тысяч семьсот долларов и это без учета Пугачевского рубля, что ушел на реализацию Виктору, который проживает по адресу,- сказал Иван Иванович и нахмурился.
Лёня побледнел, расценив паузу за нехороший знак.
Иван Иванович еще раз что-то проверил и поднял свои, чернее беспросветной мглы глаза на Лёню, который без запинки в них прочел, что сейчас его станут больно бить. После чего позовут людоедов.