-Я все сказал!- испуганно пробормотал Лёня.
-Адрес Виктора, почему утаил? Признавайся, задумал побег учинить и потребовать с подельника долю?
-Он в Батайске живет, в частном доме, но адреса я не знаю!
-Приметы?
-Цыган он!- сказал Лёня.
-Так бы сразу!
-Я сперва не сказал, потому что вы про клетку стали стращать, и я все забыл.
-Про клетку, говоришь?!
-Да, про клетку, в которой Пугачева в Москву везли.
-Врешь ты все, я такого говорить не мог. Ты сам подумай, сколько времени прошло, где я тебе эту клетку достану? Ну, раз ты так хочешь, я могу постараться. Так стараться мне или нет!- закричал Иван Иванович.
-Не надо!
-Ну и на том, спасибо,- сказал Иван Иванович, встал на ноги и достал из-под плаща кинжал с золотою рукоятью, на которой играли ярким блеском драгоценные камни удивительной, редкой красоты.
Лёня вздрогнул и хотел сделать то, что делают все жулики и аферисты в час животного страха, позвать на помощь маму, но Иван Иванович опередил его мысли сердито закричав:
-Не тревожь Нину Степановну, эту святую женщину, которая всю жизнь разводила попугаев и перед смертью всех до одного выпустила на волю, за что теперь кормит в раю голубей.
Потрясенный новостью о маме, скончавшейся несколько лет назад, Лёня онемел.
-Радуйся, если бы не Нина Степановна, я бы тебя сразу людоедам скормил!
-Я горжусь,- вдруг громко и смело сказал Лёня прямо в глаза Ивану Ивановичу и тот на секунду опешил, что было делом невиданным.
Иван Иванович сел на табуретку, отложил в сторону кинжал, внимательно посмотрел на Лёню, который с высоко поднятой головой прожигал его бесстрашным взглядом и спросил:
- Может и вправду, Лёня Клюев, в твоем прогнившем сердце есть место чему-то хорошему, раз за тебя заступался Егор Игоревич?
-Не знаю,- ответил Лёня и пожал плечами.
«Значит, есть!»- радостно подумал Иван Иванович. Что было бы с Лёней Клюевым, если бы он ответил определенно излишне.
Иван Иванович взял кинжал, схватил Лёню за левую руку и бесцеремонно проколол ему указательный палец.
-Здесь и здесь,- сказал Иван Иванович, объяснив, Лёне, где нужно расписаться.
Лёня выполнил, все что требовалось, поставив автограф под словами: «С моих слов записано верно и мною прочитано».
Иван Иванович спрятал под плащом чистосердечное признание Лёни и достал оттуда кусок осетрины и книгу средних размеров.
Лёня проглотил слюну, так как есть хотел страшно.
-Э нет, Лёня, это для отпугивания людоедов,- сказал Иван Иванович и погасил в карих глазах Лёни надежду утолить голод. - Съешь балык и тебя слопают людоеды, не съешь, они тебя все равно слопают!- сказал Иван Иванович и залился веселым смехом.
Лёня обиделся.
-Шучу. Теперь главное. Лучший подарок на свете - книга! Кто сказал, не знаю, но главное, что верно сказал. Дарю я тебе самоучитель по выживанию, называется «Робинзон Крузо». Чтобы ты, паразит, ее от корки до корки прочитал и выучил наизусть то место, где гражданин Робинзон делал лодку. И сразу предупреждаю, до дома доплыть не мечтай.
-Почему?
-Потому что далеко!
-Очень?
-Так далеко, что отсюда не видно!
-Тогда зачем обнадеживать?
-Чтобы от скуки не умер.
-Вы самый настоящий черт, Иван Иванович.
-Конечно! Причем, такого как я еще поискать надо. Только мне и больше никому доверил господин особо важное поручение. Какое поручение, тебе знать не положено. Понял? Если не понял, заберу рыбу!
-Я даже не спрашивал, а вы сразу: рыбу заберу.
Лучше предотвратить в один миг, чем потом всю жизнь исправлять!
Понял?
-Да.
-А теперь слушай внимательно. В 1453 году, скитаясь в океане со своими верными помощниками - дельфинами, я стал свидетелем кораблекрушения. Что я искал в бескрайних водных просторах, тебе знать, не положено. Ветер ревел, как дикий зверь, загнанный в угол перед последним броском. Волны величиною с гималайские горы обрушивались на все живое на своем пути. Мне все нипочем. Со мной дельфины! Не то, что кораблю, мачта которого сломалась пополам и, подхваченная ветром, улетела в неизвестном направлении. Корабль утонул. Погибли все, и только каким-то чудом уцелела прекрасная молодая девушка с бездонными зелеными глазами, белой, как снег, кожей и черными, как смоль, волосами длиною до пояса.