-Я что, для себя одного стараюсь! - воскликнул Аистов.- А если цилиндр не настоящий, куда мы его потом денем?!
-Я его носить стану!- взорвался Бобров. - Тебе этого мало?!
-Вот если бы имелся каталог, и можно было сверить! – сказал Аистов.
-Каталог? На что?! На цилиндры!- изумился Дмитрий Сергеевич, а Рублев не выдержал, и рассмеялся.
-Да, именно на цилиндры!
-А библию с автографами Отца, Сына и Святого Духа вам не надо?!
-А есть?!
Дмитрий Сергеевич задумался и серьезно сказал:
-Ну, в принципе можно устроить!
-Сколько вы хотите?
-Вашу жизнь!
-Дороговато, конечно!
-Вы еще сомневаетесь?!
-Доказательства!
-Они вам распишутся!
-Кто - они?
-Те самые!
-Я подумаю!
-Думайте, у вас два года осталось!
-Это много, я могу решиться уже сегодня вечером.
Дмитрий Сергеевич улыбнулся:
-Хорошо, я пришлю к вам Ивана Ивановича с кувалдой, чтобы вы наверняка получили автографы!
-Я подумаю!
-Что значит, подумаю?! Вы решили или нет?!
-Я не знаю!
-Тогда не морочьте голову и давайте меняться!
Аистов посмотрел на Боброва. Тот был подавлен и от нервного потрясения, что теперь уже однозначно придется жить у тещи, а не в пятикомнатной квартире, у него дергался левый глаз.
-Не мешало бы все-таки посоветоваться со специалистом по цилиндрам, чтобы было уже наверняка!- сказал Аистов, и у Боброва в придачу к левому глазу задергался правый.
-Доказательства? Хорошо, вот вам доказательства!- сказал Дмитрий Сергеевич. Рублев вздрогнул. Бобров перестал трястись. Аистов не понял.
Улица растворилась. Наступила гробовая тишина. Повалил снег. Вокруг Дмитрия Сергеевича и вышеперечисленных героев ни одной живой души.
Рублев лихорадочно крутит головой по сторонам. Бобров ничего не делает, но восклицает про себя: «А еще говорят, бабы- дуры! Моя - не как все! Она купила шубу! Предчувствовала, что резко похолодает».
Аистов громко спрашивает:
-Что это?
Дмитрий Сергеевич прикладывает указательный палец к губам. Аистов кивает головой в знак того, что понял.
Раздается топот коней и звук подъезжающих карет. Все оборачиваются на шум и замирают.
На заснеженную поляну выезжают две кареты, тут же из них выходят люди в черных цилиндрах и черных развевающихся плащах. Кто-то пьян, кому-то все равно, кто-то кого-то просит примириться, самый серьезный считает шаги.
Кто-то кричит: К барьеру!
Кто-то кого-то пытается остановить и кричит всем: «Господа, опомнитесь!»
Кто-то кому-то восклицает на ухо: «Примирение невозможно! Дуэли не избежать!»
Каждый дуэлянт занимает свою огневую позицию. Раздаются выстрелы.
Кто-то отворачивается, кто-то закрывает глаза. В облаке порохового дыма кто-то падает и с него слетает цилиндр. Кто-то курносый и маленького роста показывается из кустов и ловко прячет головной убор под плащом.
Опять гробовая тишина.
Тот же самый переулок, что и был.
-Монету, пожалуйста!- произносит Дмитрий Сергеевич, и его голос оживляет улицу. Голоса, шум машин, звон подъезжающего к остановке трамвая…
Рублев не верит своему счастью. Бобров громко восклицает:
-Моя, как все!
Аистов спрашивает:
- Что это было?
«Гипноз!- стал думать Бобров.- Мол, покажу ему, что его ждет, если взятку не даст. Матерый! Высшую меру наказания станет запрашивать, если откажусь! Но как? А вот так! Скажет, что вы свидетель убийства. Мало! А кража шляпы?! Боже мой, как я раньше не догадался! Прокурор хочет мне краденое сбыть, а потом навести, если что! Вот и верь теперь прокурорам!»
-Что вы опять себе навыдумывали?!- воскликнул Дмитрий Сергеевич.
«Вот он, значит, какой! Это что, выходит, я за свои деньги должен думать только то, что он хочет? Дудки! Стану думать, как мне заблагорассудится. У нас демократия думай, что хочешь - всем наплевать! А этому нет! Прокурор - не водитель трамвая! Значит все, как было, так и осталось» - подумал Бобров и достал из кармана монету. Рублев тяжело дышал. Произошедшее произвело на него эффект разорвавшийся бомбы, и он не мог говорить и ничего не слышал.