Неописуемое счастье посетило бы художника, и он наверняка схватился бы за кисть, если бы только стал свидетелем необыкновенной сцены, когда сотни людей в причудливых позах стараются друг друга перещеголять в пластике. Слуги, удумавшие, если судить по возгласам Дмитрия Сергеевича, учинить недопустимые вещи, так вообще застыли в воздухе в нескольких сантиметрах над головой Анны Иоанновны в виде раскрытого зонта. Красота непередаваемая. Рублев с замиранием сердца стал пробираться через невероятную кучу. Он смотрел, как кто-то на ком-то сидел, как одна гражданка умудрялась стоять на одной руке, а свободной рукой держать за нос молодого мужчину, который лежал, в то время как на нем какой-то старичок замер в позе лотоса. Другими словами, «зайчики в трамвайчике и жаба на метле» - сущая ерунда по сравнению с тем, что вытворяли граждане друг над другом или, скорее всего, что жизнь вытворяла над ними. Условия, в которых живет человек, могут делать с ним, что угодно и когда угодно. И не русскому человеку это рассказывать, он знает это как никто на свете, убеждаясь в этой малоприятной истине ежечасно на собственном примере.
-Ну, Бобров, так Бобров!- сказал Дмитрий Сергеевич и у него в руке оказался ярко алый, как кровь альбом с вышитым золотом гербом дома Романовых. - Это же надо так навыдумывать, чтобы у меня из головы элементарная вещь вылетела!
-Что будет дальше, если так все начинается?!- выкрикнул Рублев, оглядываясь по сторонам.
-Все что угодно, но только не то, что уже было!- ответил Дмитрий Сергеевич и спрятал в альбом рубль Анны Иоанновны. Статная женщина с орлиным профилем в голубом пышном платье растворилась в воздухе.
Улица ожила, и часть людей покатилась кубарем. Слуги рухнули на тротуар и спустя секунду исчезли.
Раздавались крики, кто-то считал синяки и ссадины.
-За работу, Егор Игоревич, у нас ее как у Юрия Петровича - непочатый край!- сказал Дмитрий Сергеевич.
-Кто это?!- удивился Рублев.
-Вы что, не знаете Гребешкова?!- изумился Дмитрий Сергеевич.
-Нет!
-Очень хороший врач. Самый лучший! А теперь вперед, опять навстречу приключениям! Если они будут необыкновенными, о них непременно напишут. И скажу вам по секрету, у меня есть все основания быть уверенным как в самом себе, что кто-то уже взялся за перо или, на худой конец, стучит по клавиатуре. Двадцать первый век! А что вы хотели?!
Вот и небезызвестного Боброва тоже ждали приключения. И еще какие. Он выбежал из переулка и, сломя голову, бросился через дорогу. Подгоняемый в спину отборной руганью и несмолкающими сигналами клаксонов, он пересек проезжую часть и, спотыкаясь, очутился возле памятника Ворошилову. Бобров замер и побледнел. Ему показалось, что маршал держит в руках меч возмездия, что еще миг, и он обрушит меч Боброву на голову, и его буйная головушка слетит с плеч и закатится куда ни будь под лавку, где ее найдет дворник Прохор и снесет на свалку.
«Не может этого быть! Почему не может? Может, и еще как может, если прокуроры мысли читают!» - подумал Боров. Он проверил на месте ли его голова и побежал к ближней лавочке. На всякий случай заглянул под лавочку, снова проверил все ли в порядке у него с головой, погрозил кулаком Ворошилову и поспешно достал из кармана брюк телефон.
-Николай!- крикнул Бобров в трубку, как только услышал на другом конце линии знакомый пожилой голос и, не дожидаясь ответа, бегло заговорил:
-Слушай внимательно. Лёню арестовали!
-Не понял!- недоуменно раздалось из телефона.
-Не перебивай, поймешь, когда к тебе прокурор заявится!
-Какой прокурор?
-Из Москвы!
-Откуда?!
-От верблюда! Ты покупал сегодня что-нибудь у Лёни?
Молчание.
-Собирай вещи и тикай из города! Лёня продал чужие монеты, а деньги присвоил себе!
-Первый раз, что ли?- уверенно раздалось из телефона.
-Не всегда же коту масленица! Монеты, оказывается, московского прокурора! Матерый мужик. В цилиндре ходит. Мысли читает!
-Хватит заливать!
-Мое дело предупредить. Я не как Рублев, я своих не закладываю!
-А Егор тут причем?!
-Он с ними заодно, прокурор пообещал ему долю!
-С кем с ними?