-Бесспорно, но у меня другие методы.
-А у меня - нет!- решительно казал Иван Иванович.
-Я не сомневался, Иван Иванович, но сегодня, прошу вас давайте обойдемся без жертв, я обещал это Егору Игоревичу.
-Хорошо!- неохотно согласился Иван Иванович и закричал:
-Но это не значит, что ты, Петухов, отделаешься легким испугом. Где монета, паразит, я тебя спрашиваю?
-Это Колоколов, я ни в чем не виноват!- как в бреду повторял Петухов и ничего другого не слышал.
-Что вы все заладили: Колоколов да Колоколов, с Александром Спиридоновичем будет отдельный разговор.
-И короткий!- добавил Иван Иванович.
-Не исключено. А вы, любезнейший ведите себя достойно, а то расхныкались как кисейная барышня. Отвечайте, когда вас спрашивают!
-Где монета, Петухов?- крикнул Иван Иванович. - Не зли меня, хуже будет!
-Я не хотел, мне угрожали расправой!- простонал Петухов и закрыл глаза.
-Ну что с ним будешь делать?- раздосадовано сказал Дмитрий Сергеевич.
-Сейчас заговорит!- грозно сказал Петр Федорович и схватил Петухова. Он оторвал журналиста как пушинку от пола, поставил к стенке и стал приводить в чувства тяжелыми пощечинами.- Где монета, я тебя спрашиваю?- кричал Петр Федорович и бил по щекам Петухова.
Рублеву сделалось не по себе, и он отвел глаза.
-В столе в нижнем ящике!- сказал Петухов трясущимися губами.
-Сразу бы так!
Он отпустил журналиста, и тот с глухим звуком рухнул на пол, повторяя, что во всем виноват Колоколов. Согласитесь картина малоприятная. Молодой, крепкий мужчина плакал и жалостливо бормотал что-то себе под нос.
-И этот человек призывал к борьбе?! Человек, который, по его словам горой за справедливость?!- сказал Дмитрий Сергеевич. - Мне жалко на вас смотреть, Григорий Германович, на что вы расходуете свой талант? Опомнитесь! Что будет завтра?! Это единственное стоящее, что вы написали за всю свою жизнь. Спросите себя, что будет завтра?! Если вы не одумаетесь, завтра для вас не настанет никогда! И не мы сведем с вами счеты. Вы сами будете своим палачом. Вас помнят, только пока читают, а когда прочли, стараются забыть. Посеять страх в душах людей может любой хулиган, запустивший камень в окно; пробудить светлые добрые чувства только тот, кто вставит новое стекло.
Иван Иванович подал Дмитрию Сергеевичу монету, на которой отсутствовал портрет. В его руке появился альбом, он спрятал в него рубль Петра III и Петр Федорович растворился в воздухе.
-Это даже не паразит, а червяк!- сказал Иван Иванович. Вот – Лёня, паразит так паразит! Сопротивлялся, обзывал меня фашистом, людоедов отправил в длительную голодовку. И сейчас, наверное, плот делает.
-Какой плот?- удивился Рублев.
-Из пальм! Я ему дал шанс на обретение счастья, за него попросили.
-Кто?
-Сказать не могу, потому что вам, Егор Игоревич, это знать не положено.
-Извините!- сказал Рублев, хорошо усвоив, что у его новых друзей, если что знать - не положено, то лучше не спрашивать. Нет, они вполне воспитанные и, если настойчиво попросить, то - они ответят, но чем придется расплачиваться - вот вопрос.
-А если бы за Лёню не попросили?- с любопытством спросил Дмитрий Сергеевич.
-Все равно бы дал! Настоящего паразита надо еще поискать, к тому же - Лёня мне обещал еще адреса вспомнить, фашистов.
-Иван Иванович, я только лишний раз убедился, что вы истинный черт. Вы во всем пытаетесь усмотреть выгоду!
-Спасибо, мой господин, но в этот раз я не совсем согласен. Какая же это выгода? Адреса - это же во благо общества!
-Справедливо! Но справедливо и то, что, расправляясь с фашистами, вы получаете удовольствие, а это выгода!
-Я бы сказал, что я совмещаю приятное с полезным.
Дмитрий Сергеевич нахмурился:
-Иван Иванович если я сказал - выгода, значит, выгода, и не нужно искать лазейку, чтобы увильнуть.
-Слушаюсь, мой господин.
-Вот и славно. И запомните - невиновному не нужно оправдываться. Но вы – черт, могли сделать вид, что согласны.
-Я знаю, мой господин.
-Ну, если знаете, тогда к чему полемика?
-Захотелось подискутировать.