Часть вторая. Не наши.
Рапорт
Я 10 лет в милиции, но такого не видел! Но слышал, что, когда полковники хотят тряхнуть стариной, они выезжают на происшествия.
Мы застали их, когда они производили дознание.
Я еще тогда подумал, что они не наши, как пить дать. Так у них ловко все получалось. Не то, что у наших. Наши впятером наваливаются на одно дело, и давай, кто кого перещеголяет. А тут - так все четко и, главное, что без лишних вопросов. Капитан протокол строчит, майор с клиентом работает, а полковник, так вообще, в компьютере роется. Голова!
И как только я это все увидел, то почувствовал себя нехорошо. Кто, если не наши? Другие?!
Майор завыл! И мне стало все ясно. С душевнобольными работают. Хотя признаюсь поначалу, было дело, сомневался. Но как на мужика в трусах посмотрел, сразу утвердился. Псих! Ну, эти тоже хороши. Веревка и кляп из носков. Я не согласен! Одно дело в наручниках, а другое - связанным по рукам и ногам. К наручникам общественность приучена, а тут, на тебе, веревка и кляп из носков! Психу, конечно, оно все равно, но, а людям на улицах - травма душевная.
Капитан все время смеялся, а майор выл! Кто-то кричал про дьявола! Можно понять, у нас работа такая.
У Эдика сдали нервы! Он первый год, еще ни приучен к нашим порядкам.
У него лицо стало дергаться!
-Чтобы я больше его не видел!- закричал майор и ткнул пальцем в психа, а потом стал говорить про каких-то людоедов. Что мы, нелюди?! Все без лишних слов ясно.
Мы взяли в охапку подозреваемого психа и в машину. Эдику совсем стало нехорошо, а тут еще человек в трусах стал брыкаться и кричать, что во всем виноват Колоколов. А у Эдика фамилия- то Колокольчиков. Ну, он ему и объяснил кто прав, а кто виноват. За дело! По справедливости, чтобы не клеветал и фамилию ни коверкал. И не так, чтобы как всегда! Я 10 лет в милиции, за такие слова и не такое бывает.
Младший лейтенант Молотков Л.Б.
Часть третья. Черт знает что.
Рапорт
Мы сели в машину и с сиреной доехали куда вызывали. Поднялись. Зашли. Смотрю – все, как обычно. Дознаватель стращает. Подозреваемый в соплях. Кто-то делает вид, что оформляет протокол, кому скучно - играет на хозяйском компьютере, и всем лень идти искать понятых.
И тут началось черт знает что! Все, как в тумане. Кто-то воет! Я схватился за дубинку! Полковник стал угрожать, а капитан смеяться. Стало страшно.
-Скормлю людоедам!- кричит майор и облизывается.
Младший лейтенант опытный, ему по барабану. Он ко всему приученный, а у меня поджилки трясутся. А тут еще подозреваемый стал кричать:
-Дьявол, дьявол!
Я крестик пальцами в кармане сделал, а полковник на меня с каким-то любопытством посмотрел и как-то странно улыбнулся.
Мышев с Молотковым подхватили подозреваемого и на выход.
Бил подозреваемого в состояние аффекта, как - не помню, но рука сильно устала. Если надо - искуплю! Прошу снисхождения. Я только первый год работаю, все сразу не запомнишь.
Рядовой Колокольчиков Е.С.
Часть четвертая. Оперативные меры.
Подполковник Страхов побагровел от злости и стукнул кулаками по столу. Это был тучный брюнет с сединою на висках и лицом цвета кофе с молоком, но только в те минуты, когда он сладко сопел под горячим бочком законной жены Василисы Прокопьевны, с которой собирался сегодня справлять серебряную свадьбу. Когда же ярость охватывала его голову, и сердце занимала работа, лицо принимало кирпичный оттенок. И так каждое ЧП. Но это ЧП было особое.
С многочисленными синяками и поломанным носом в районное отделение милиции был доставлен полуживой журналист. И теперь стоило только прознать коллегам Петухова про происшествие - тут такое начнется. Дежурный был ушлым милиционером, и, мигом сообразив, что дело «попахивает керосином», потянулся к телефону. Что скрывать, было жутко. У шефа с супругой юбилей и, на тебе, такой подарочек.
Страхов, сразу же приехал на работу и когда увидел разукрашенного, связанного по рукам и ногам бредящего Петухова, ему стало не по себе. Руководство обещало представить его к медали за добросовестную службу и на тебе, пожалуйста. А когда подполковник прочитал рапорты подчиненных, ему стало по-настоящему скверно, и он понял, что награды ему не видать как своих ушей.