На пороге стоял Иван Иванович и держал в руках огромною охапку черных роз.
-Иван Иванович! - воскликнула Матильда, задыхаясь от счастья.
-Ровно двести штук, по розе на каждый год, что пришелся на нашу разлуку, - сказал Иван Иванович и протянул даме сердца цветы.
-Иван Иванович,- сказала Матильда и нагнулась, чтобы получить букет, потому что, она была на две головы выше своего ястреба нет, орла!
-Мне нужно идти, моя дорогая Матильда.
-Матильда округлила глаза, так что морщины на ее лице бесследно испарились, и она превратилась в восемнадцатилетнюю красавицу. В чем секрет? Наверно, цветы и настоящие чувства.
-Иван Иванович, разве вы не поможете своей музе расставить по вазонам цветы?!
Иван Иванович вспомнил наставления учителя (никогда не обижать Матильду: если солнце поддерживает жизнь на земле, то женщины и только женщины ее дают и продляют) и взял цветы.
-Куда?- спросил он.
-В спальню, Иван Иванович, в спальню, где же им еще быть?!
Иван Иванович исполнил что-то наподобие звериного рыка, но негрозного, а радостного, и держа одной рукой цветы, другой снял шляпу, повесил ее на оленьи рога и воскликнул:
- Гуляйте, паразиты, минут так двадцать, разрешаю!
-Иван Иванович!
-Хорошо, полчаса!
Матильда надула алые губки и опустила глаза.
-Ну, хорошо, хорошо, целый час!
Матильда нахмурилась.
-Больше никак нельзя, я на задании!
Глава одиннадцатая. Елизавета Петровна.
Гробовая тишина повисла между круглых столиков и высоких стульев со спинками. Сладкая гордость и краса Ростова - самая известная кондитерская города «Золотой колос» была повергнута в шок, Посетители от самых маленьких малышей до почтенных седовласых бабушек и дедушек потеряли дар речи. Музыка с утра до вечера, льющаяся из деревянных громкоговорителей, подвешенных под потолком, смолкла сама собой. Как человек, с ног до головы измазанный навозом, смог пройти в главный храм сладкоежек, никто не знал. Все заметили его, только тогда, когда он уже сидел за столиком и глазел по сторонам своими синими глазами. Высокий худой человек, вероятно, блондин, если его хорошо отмыть, в одежде, не поддающейся описанию, был никто иной как Скотников.
По выражению лица, можно было заключить, что Скотников сам никак не мог взять в толк, что он делает в кондитерской. Но если случай подвернулся, надо им пользоваться на все сто, а то когда еще придется.
-Пожалуйста, молочный коктейль и корзиночку со взбитыми сливками!- попросил Скотников, и кондитерская вздрогнула, как будто через нее пропустили высокое напряжение. – Ну, и кусок торта, пожалуйста, только, чтобы крема побольше!- добавил Скотников, и вокруг началась паника. Посетители вскакивали с мест и со всех ног неслись на выход, сметая на своем пути столики со стульями. Посуда с грохотом падала на пол и под вскрикивания рабочего персонала разбивалась вдребезги. Продавцы все разом потянулись за телефонами. Кто-то звонил в милицию и в скорую помощь, пожарная охрана была оповещена трижды, друзья и родственники - по нескольку раз. Меньше чем за минуту кафе было на себя не похоже. Перевернутая мебель и вдребезги разбитая посуда - полбеды. Один посетитель на все кафе в воскресенье - такого «Золотой колос» еще не видел и, дай Бог, чтобы ни одна кондитерская Ростова больше такого не знала.
Скотников залез в карман куртки неопределенного цвета, достал довольно крупную монету и улыбнулся, но, как оказалось, радоваться было рано.
-Какой прекрасный выбор, не хуже чем при дворе!- раздалось за спиной Скотникова и он, предчувствуя беду, обернулся. Полная женщина с пышным бюстом в белоснежном воздушном платье с глубоким вырезом на груди, с аппетитом в глазах рассматривала витрину и улыбалась. У женщины были круглые щечки, аккуратный маленький носик и волнистые кудри. Ухоженную голову украшал необыкновенный головной убор, а именно уменьшенная в несколько раз корона, которой русские императоры и императрицы короновались на престол.
-Мне, пожалуйста, торт Пражский, Иван Иванович расплатится,- сказала она, и в ту же минуту в кондитерскую вошел Иван Иванович. От злости на нем не было лица, в черных глазах бушевала ярость, которая четко и ясно давала понять, что кому-то несдобровать. Скотников полез под стол, и неизвестно чем бы все обернулось, если бы Иван Иванович не встретился взглядом с женщиной.