Гребешков кивнул и улыбнулся Кириллу Яковлевичу как маленькому ребенку, которому улыбается взрослый, когда желает спокойной ночи и просит ничего не бояться.
-Моя фамилия Баранкин, а человека в шляпе - Чернов!
Гребешков снова улыбнулся, и Кирилл Яковлевич улыбнулся в ответ затравленной улыбкой человека, в сердце которого есть место только отчаянию и страху.
В палату вошла черноглазая медсестра, с резкими чертами лица, очень сильная на вид женщина, со спины похожая больше на сурового медбрата, чем на чуткую помощницу медсестру.
Кирилл Яковлевич испугался.
-Не волнуйтесь, это Люба, она хорошая,- поспешил успокоить Гребешков.
-Мне страшно. Он был в шляпе, в шляпе!- бормотал Кирилл Яковлевич и снова заплакал.
Гребешков сделал знак рукой, чтобы Люба как можно скорее ушла, а шприц и резиновый жгут оставила на кровати.
Люба недовольно фыркнула, но сделала, как ей сказали.
Гребешков сам сделал укол и уложил Кирилла Яковлевича на кровать.
Прежде чем закрыть глаза, Кирилл Яковлевич что-то бессвязно говорил, всхлипывал и крепко сжимал руку Гребешкова, который вышел из палаты только, тогда, когда тот крепко уснул.
-Что с ним?- взволновано спросил Рубашкин.
-Он очень сильно чем-то напуган, но все будет хорошо. Переоденьте его, но только аккуратно, и вот еще что! Миша, позвони в милицию и сделай запрос на имя Кирилла Яковлевича Баранкина, или Чернова. Мне кажется, что он водитель. Руки у него шоферские. Если ничего нет, оставь приметы. Если не сегодня, так завтра кинутся искать.
Хорошо, сделаю. Траву убирать?
Гребешков улыбнулся, ничего не ответил и пошел делать обход, потому что не мог взять и, так просто, уйти.
Спустя какое-то время Рубашкин сообщил, что Чернова никакого нет, а вот Баранкин Кирилл Яковлевич числится. Он и вправду оказался водителем, а именно - таксистом одного из городских таксопарков, где его уже обыскались.
-Родственникам я сообщил и объяснил, что увидеться с ним раньше, чем завтра ни в коем случае нельзя, а вот на работе ситуация скверная!- сказал Рубашкин.
-Машину не могут найти?
-Как вы догадались?
-Просто!
-Так что мне им сказать, они под дверями стоят?
-То же самое, что и родным.
-Так, ведь…
-Машина, Миша, это вещь, она - рано или поздно, все равно найдется, человека прозеваешь, потом не вернешь!
Прошло буквально пару часов, и во двор непростой больницы въехал желтый газон в сопровождении милицейского эскорта.
Когда из газона стали волоком доставать человека с ног до головы измазанного навозом и запутанного в рыболовную сеть, кто-то засмеялся. Гребешкову же сделалось печально от того, что такое возможно, Человек кричал, счищал с одежды навоз и пытался им в кого-нибудь бросить, а когда его затаскивали в здание больницы умудрился укусить Рубашкина за ногу.
Молодого врача, до глубины души потрясенного посягательством на его жизнь, под руки отвели к Любе в кабинет. Медсестра налила Рубашкину спирта, и сказала, что он чудом остался в живых.
После чего она сняла халат и, оставшись в одних трусиках, показала два огромных рубца на бедре. Рубашкину после этого стала намного хуже. Как только Гребешков узнал о поступке медсестры, он отправил бледного Мишу домой, а Любу настоятельно попросил так больше никогда не делать, и тем более с молодыми врачами.
Опытные санитары умудрились раздеть и как следует вымыть буйного пациента, практически при этом не испачкавшись. После чего на хорошо пахнущего человека другие санитары надели смирительную рубашку и привели в кабинет главного врача.
-Как вас зовут?- спросил Гребешков.
-Скотников меня зовут, и я ни в чем не виноват!- закричал Скотников. Он без конца крутил головой, тяжело дышал и смотрел по сторонам так, как будто боялся, что сейчас кто-то откуда-нибудь выскочит и ему будет худо.
-Не волнуйтесь, пожалуйста, я вас ни в чем не обвиняю. Хотите, вас освободят, и медбратья оставят нас наедине?
-Нет, не хочу!- выкрикнул Скотников и с нежностью в глазах посмотрел на санитаров как на близких родственников, с которыми не виделся долгие годы.
«Любопытно!»- подумал Гребешков и строго спросил: