-Так, может, вас в милицию сдать, и пускай они с вами разбираются!
-Да, сдайте, если можно. У них замки что надо!
-Чего вы боитесь?
-Я – врач, работаю на скорой помощи!- сказал Скотников, прижался к одному из санитаров и с любовью заглянул ему в глаза, а тот в свою очередь растерянно посмотрел на начальника.
«Любопытно!»- подумал Гребешков.
-Она мне говорит, хочешь пить, Алеша?- тоненьким голосочком сказал Скотников, заглядывая санитару в рот. Крепкому молодому парню стало не по себе, и он сделал шаг назад.
-И что вы?- спросил Гребешков.
-Я пошел!- сказал Скотников и сделал шаг в сторону не отвечающего взаимностью санитара, и тот побледнел.
-И что потом?
-Она как даст мне по голове и еще - в колодец!- закричал Скотников, и санитар вздрогнул.
-Все понятно, вы можете идти!
-Куда?- спросил Скотников у санитара.
-Откуда пришли!- ответил Гребешков.
-Нет!- закричал Скотников и упал на колени перед санитаром, который от неожиданности как ошпаренный отскочил назад и ударился об дверь.
-Он все, что угодно, для нее сделает. Он ей торты покупал!- сказал Скотников и заплакал.
-Кому, коллега?
Скотников посмотрел на Гребешкова как на нездорового человека, перестал плакать, широко раскрыл мокрые от слез глаза и вдумчиво произнес:
-Елизавете Петровне- дочери Петра Великого. Она у меня в кармане была!
-В каком?
-В куртке!- сказал Скотников, задумался и добавил:
-Ну, я пойду, а то у меня еще пять вызовов. Не дай бог, опять старухи!
-Хорошо, идите, вас проводят!- сказал Гребешков и снова подумал: «Любопытно!»
Спустя пятнадцать минут санитар, приглянувшийся Скотникову, написал заявление об увольнении по собственному желанию.
-Пожалуйста, придите среди недели и получите расчет,- попросил Гребешков, и санитар как угорелый выскочил из кабинета главного врача и пустился наутек.
Спустя еще некоторое время, как и велели - под белые рученьки, наряд милиции усадил в машину небезызвестного журналиста, привез в непростую больницу и ввел в кабинет главного врача.
-Зачем связали!- сказал Гребешков, тяжело вздыхая. Журналист ему показался совсем плохим. Он трусился от страха и выкрикивал, что во всем виноват Колоколов.
-Это не мы!- испуганно сказал Мышев, а Молотков толкнул его в бок и сказал:
-Это он сам, Юрий Петрович.
-И нос?- спросил Гребешков, а милиционеры сделали вид, что очень спешат.
-Хорошо, я разберусь!- сказал Гребешков, и милиционеров только и видели.
-Как вас зовут?- спросил Гребешков.
-Во всем виноват Колоколов!
-Кто еще?
-Дьявол!
-Больше никто?
-Еще Петр III! Он меня связал! Я не хотел писать, меня Колоколов заставил.
-Что писать?
-Статью как дьявол делает людям уколы и гоняется за женщинами с кочергой.
«Любопытно!»- подумал Гребешков и спросил:
-Вы знакомы с врачом скорой помощи Скотниковым?
Петухов кивнул головой. У него был вывернут нос и, наверное, ему было очень больно, но журналист, на удивление, никак это не демонстрировал, как будто бы, так и надо. Еще у него на лбу была шишка с грецкий орех и запекшаяся кровь на нижней губе.
-Вы что-нибудь хотите?
-Жить!
-Что еще?
-Писать сказки!
-Очень хорошо. Хотите, я дам вам шариковую ручку и тетрадь?
Петухов заплакал и сквозь слезы сказал:
-Вы меня не обманете?
-Не в коем случае!- сказал Гребешков и позвал стоявших за дверью санитаров.
Петухова развязали, выкупали, одели в кремовую пижаму; медсестра Люба вправила ему нос, после чего ему сделали укол, и, перед тем как журналистом завладел исцеляющий сон, Гребешков принес ему тетрадь и шариковую ручку. И в прошлом журналист, а теперь необыкновенный писатель, обнял для него самое лучшее лекарство на свете и сладко засопел, твердо зная ответ на то, что он будет делать завтра.
Глава тринадцатая. Маршал ГРУ.