-Не забывайтесь, Колоколов, с кем разговариваете!- строго сказал Иван Иванович и положил на стол статью Петухова.
-Что это?- взволновано сказал Колоколов, и было уже видно, что в его большое сердце стал закрадываться страх. Глаза его забегали, руки легонечко задрожали.
-Читайте!- приказным тоном сказал Иван Иванович, и Колоколов нехотя, но подчинился.
-Недурно!- думал Колоколов, читая.- Жахнуло, так жахнуло!
-У вас работает журналист Петухов?- строго спросил маршал
-Да!
-Это для вас писали?
-Не знаю! – равнодушно сказал Колоколов и бросил листок бумаги на стол.
-Ну зачем же вы так, с уликой?
-Да какая-то это улика. Это черт знает что!
-Я-то знаю, что! Мне хотелось Колоколов услышать это от вас.
-Что вы от меня хотите?
-Чистосердечного признания.
-Колоколов вдруг осмелел и рассмеялся. Генералы переглянулись.
-Как в зеркало смотрюсь!- стал шептать генерал МВД на ушко генералу МЧС.- Сейчас начнет отпираться. С ним надо было как с оборотнями в пагонах! Нужно было брать Петухова, метить специальным раствором статью и пусть подчиненный своего начальника делает.
-А вдруг не согласился бы?
-Глупости! Кто же не согласится на место начальника? Не знаю, как у них в прессе, а у нас в милиции пока отказов не было.
-Что вы хотите, чтобы я признался, что Петухов написал статью по моей указке?- смеясь, сказал Колоколов.
-Да!- ответил Иван Иванович.
Колоколов рассмеялся и еще громче.
«Нервы!»- подумал генерал МЧС.
-Нет, что вы, это самоуверенность, которая выходит боком!- шепнул генерал МВД на ушко генералу МЧС.
-Пожалуйста, получите, я дал распоряжения написать эту статью. И даже больше, я потребовал, чтобы она была такой, какая она есть. Ну и что дальше? У нас свобода слова. И потом, она же не вышла в печать. Я законы знаю! Вранье, это еще не призыв к смене власти вооруженным путем, и, тем более, не разжигание национальной вражды!
-Не хочется вас огорчать, Колоколов, но придется! Вранье- это язык любой революции и самые лучшие дрова для разжигания национальной вражды.
-Даже если так, мне все равно. У вас против меня ничего нет, я вам - не Петухов. Я - Колоколов! Я - главный редактор!
-Вы признаете свою вину и даете честное слово исправиться?- спросил Иван Иванович.
-Да. Уволю Петухова к чертовой матери!
-Я так и думал. К слову будет сказано, у черта нет матери! У меня - точно нет, а у вас - мои верные генералы?
-Не видели!- сказали хором генералы.
-Шутник, вы маршал, я про вас напишу!- ехидно сказал Колоколов.
-Я тоже!- сказал Иван Иванович, и генералы улыбнулись.
«Теперь, точно напишу!»- злобно подумал Колоколов.
-Я бы с удовольствием почитал, но боюсь, что не придется,- сказал Иван Иванович, и генералы загрустили.
-Неужели на покой?- язвительно сказал Колоколов.
-Ох, если бы!- тяжело вздыхая, сказал Иван Иванович, представив, как он в окружении Матильды пишет мемуары.
-Здесь все ясно и обжалованию не подлежит?- сказал генерал МВД.
-Да!- сказал Иван Иванович и пошел на выход за генералами.
-Скатертью дорога!- бросил Колоколов.
Иван Иванович обернулся и заговорил:
-Вы, Колоколов, не паразит, как Лёня, за которого я кого угодно скручу в бараний рог. Вы не мягкотелый червяк, как Петухов, которого тоже можно понять. Вы даже не негодяй как Скотников. Вы Колоколов - преступник, место которому в тюрьме!
-Это мы еще посмотрим!- процедил сквозь зубы Колоколов.
-Посмотрим!- сказал Иван Иванович, улыбнулся и вышел из кабинета.
Как только Иван Иванович вышел из кабинета, запахло гарью.
«Горит что?»- подумал Колоколов принюхиваясь.
Откуда ни возьмись, кабинет наполнился запахом паленой кожи. Такой бывает, когда хозяйка опаливает птицу над газовой конфоркой. Спустя еще секунду комнату заполнили истошные человеческие крики.
Колоколов побелел и закрыл ладонями уши. Не помогло, а сделалось еще хуже. Жгучая дикая боль стянула голову. Он хотел, но не мог сойти с места. На стенах кабинета стали появляться пятна как на листе бумаги, когда, прежде чем вспыхнуть, по нему расползается темно-коричневое пятно. Их становилось все больше и больше, и, наконец, стены вспыхнули как лужа с бензином. Колоколов вскрикнул и закрыл глаза, но, не почувствовав жара, решился посмотреть, что происходит. Все полыхало. Языки пламени охватили весь кабинет, и, кроме огня, ничего не было видно. Но, несмотря на ужасающую картину, Колоколов себя чувствовал, как никогда, хорошо. Голова прошла. Было какое-то невероятное ощущения легкости, такое, какое бывает в юности или скорее такое состояние, какое бывает от наркотического опьянения у человека, попробовавшего какой-нибудь легкий наркотик. Смешно, легко и непонятно. Эйфория продолжалась считанные минуты, и на смену беззаботности пришел животный страх, который стал выворачивать все нутро наизнанку. Боль где-то была, но Колоколов ее почти не ощущал. Страх, и только страх, стал сводить его с ума. Где-то вдалеке возник нечеловеческий рев. С каждой секундой рев слышался все ближе и громче и, достигнув невероятной силы, в один миг исчез. Вместе с ревом испарился и страх Колоколова, и он открыл уши.