Иван Иванович появился в квартире Зайцева практически в ту же минуту, когда ее хозяин захлопнул за собой дверь и быстро стал спускаться по лестнице.
Он хотел было броситься за беглецом вслед, но ощущение, что монета находится в квартире, было настолько велико, что Иван Иванович не сдвинулся с места.
-Ваше величество!- громко позвал он с почтением в голосе, но не услышал в ответ ни звука. «Неужели ошибся?!»- тревожно подумал Иван Иванович.
Раздался скрип открывающийся двери. Надо сказать, что квартира была ничтожно мала. Кухонька и одна единственная комнатка, служившая Зайцеву и мастерской, и спальней, и столовой - было все его владенье. Как сами понимаете, профессору Преображенскому в семи комнатах работалось и жилось намного комфортней, чем нашему пустившемуся в бега художнику. А вот спокойней ли? Покой от количества комнат не зависит. Он зависит от того, что занимает ваше сердце. И кто проживает с вами в этих пресловутых комнатах. С Зайцевым жило одиночество, которое, чем ближе к художнику подкрадывалось старость, тем больнее ранило его сердце.
Из комнаты вышел стройный брюнет, на вид шестидесяти лет, в темном мундире с георгиевским крестом на груди. У него были бакенбарды и такие шикарные густые и длинные усы, что любой донской казак в знак уважения непременно налил бы ему добрую чарку водки. Прямой ровный нос, умные живые глаза и небольшой чуб. Атаман, и еще какой!
-Александр Николаевич, мое почтение!- сказал Иван Иванович и снял головной убор. Ваше величество, сделайте милость скажите, где монета, чтобы я не перерывал весь дом?
-Она у меня!- сказал Александр Николаевич и улыбнулся.
«Чтобы это значило?» недовольно подумал Иван Иванович и одел шляпу.
Александр Николаевич снова улыбнулся.
-Что вы хотите?- спросил Иван Иванович и сдвинул черные густые брови.
-Как-нибудь повлиять с благоприятной стороны на судьбу Зайцева!
-Зачем вам это надо? – воскликнул Иван Иванович. - Пускай катится, куда хочет! Ему уже недолго осталось за его-то художества.
-Но разве нельзя ничего сделать, чтобы избежать страшной участи?
-Вам что, мало освобождения крестьян? Покорения Кавказа? Судебной реформы? Отмены телесных наказаний? Учреждения всесословной воинской повинности? Освобождение болгар от турецкого ига? Вы даже объявили амнистию декабристам. Присоединили ряд территорий в Туркестане; земли на Дальнем Востоке; Приамурье, Уссурийский край и Сахалин. И убыточную Аляску с большим трудом, но все же умудрились продать в 1867 году США. Хотя признаю, продажа Аляске заслуга сомнительная. Но все равно, вон сколько дел! И теперь вам подавай Зайцева?
-Тогда почему я у вас, а не у Него?- спросил Александр Николаевич.
-Ну не знаю, может студенты или вешатель Муравьев постарались.
Слова Ивана Ивановича огорчили Александра Николаевича.
-Ну что же поделаешь, если было!- всплеснул руками Иван Иванович. - А вообще я и сам никогда не понимал! Столько благих дел и бомба Народной воли, оборвавшая вашу славную жизнь 13 марта 1881 года. По всем расчетам вы должны быть у Него. Может, продажа Аляски?
-Да что вы такое говорите!- возмутился Александр Николаевич. Разве обезумевшие люди, готовые за самородок свернуть не только собственную шею, но и любую другую, ставшую у них на пути, это благо?
-А как же Джек Лондон? Если бы не золотая лихорадка на Аляске, он бы наверняка не состоялся как писатель. О чем бы он писал? О том, как аборигены в сезон засухи добывают воду в саванне? Исключено!
-Я не знаю, о чем бы писал Джек Лондон, но раз речь зашла о литературе, у меня на этот счет припасена для вас истина, которую мне в свое время привил мой воспитатель- поэт Василий Жуковский!
Иван Иванович сделался серьезным и напряг слух.
-Писать можно о чем угодно, главное, чтобы было, что сказать людям!
-Да, слова правильные, но причем тут Зайцев?
-Я столько принял указов и положений с чужой подачи. Вот и наверняка, если бы не мой учитель, профессор Арсеньев, придерживающийся либеральных взглядов и считавший крепостное право опасным анахронизмом, кто его знает, отменил бы я крепостное право, или нет? Декабристов, так вообще, амнистировал по случаю коронации, состоявшейся 12 сентября 1855 года!