И благословен будет каждый, кто нашел себя и силы противостоять злу и обрушатся беды на голову того, кто избрал ложь колесом своей жизни. Таким несчастным был Язычков, не знавший, что может быть за ложь. Он вылетел из железнодорожного вокзала, как вылетает пробка из бутылки с шампанским, если ее как следует потрясти.
Язычков перетрусил страшно. Особенно ему было не по себе от того, кто был в шляпе. Да, что не говорите, а Иван Иванович умеет нагнать жути, особенно на негодяев. Очень жидкий на расправу этот народец.
«Где уж там увидимся! Если только на том свете,- подумал Язычков, усаживаясь в маршрутное такси. Такое оранжевое, оранжевое. Бывают другого цвета.
Мало кому в наше время не приходилось подвергать себя опасности, вручая свою жизнь черт знает какому транспорту. Поговаривают, что по причине участившихся чрезвычайных происшествий с маршрутными такси за глаза «маршрутку» окрестили «катафалком на колесах».
То ли от того, что страх в сердце дрянного человека был настолько велик или еще отчего, Язычков нисколько не придал значения тому, что салон маршрутного такси был абсолютно пустым. Ни водителя, ни пассажиров, ни одной живой души.
-Я тороплюсь,- выкрикнул Язычков, захлопывая дверь.
Автомобиль тронулся с места и с немыслимой скоростью понесся по оживленной дороге.
-Знаете, что за ложь бывает!?- сотряс салон строгий голос.
Язычкого всего передернуло. До умопомрачения знакомый голос лишил дара речи. Язычков завертел головой. Не обнаружив вокруг себя ни одной живой души, Язычков отмахнулся от своего открытия, сославшись на то, что, мол чего на свете не бывает, но когда его взгляд замер на водительском сиденье без водителя его парализовал сильнейший страх. Его сердце замерло в груди после чего, как будто куда-то провалившись, забилось как сердце крысы в ее последнюю минуту жизни.
Руль кружился как шальной то в одну, то в другую сторону. Клаксон гудел пострашней самой противной милицейской сирены. Как и бывает с маршрутным такси, оно нарушало все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. «Маршрутка» шла на обгон, подрезала всех к чертовой матери, не взирая на габариты. Не говоря уже о пешеходах, бродячих кошках и собаках, которых она никогда не щадила. Светофор и подавно не брался безумным транспортом в расчет. Одним словам, «маршрутка», черт бы ее побрал!
Одолеваемый животным страхом Язычков бросился к двери.
А расплачиваться кто за вас изволит?- проревел кто-то басом и в салоне автомобиля из воздуха явились одиннадцать близнецов в черных длинных плащах и серых обыкновенных шляпах, но место водителя продолжало оставаться свободным.
Язычков окаменел. Близнецы приветливо улыбнулись.
-Жаль, что Иван Иванович на задании,- грустно сказал один из близнецов.
- И не говори,- согласился другой.
Язычков вдруг раскрыл рот, сильно высунув язык.
-Вот и водитель!- обрадовался один из близнецов, указывая глазами на лживый язык Язычкова.
-Твой, говоришь, чемодан?!- сказал другой, и в его руке из воздуха явились стальные черные щипцы.
Язычкова схватили кто за руки, кто за ноги. Один из близнецов схватил Язычкова за голову и так ее запрокинул, что затрещала шея. Крепкие толстые пальцы другого слуги вершителя справедливости мертвой хваткой вцепились в нижнюю челюсть Язычкова, не давая ему сжимать зубы.
-Твой, говоришь, чемодан?!- повторил тот, что держал щипцы, и просунул черную сталь в рот Язычкову.
Холодная сталь коснулась плоти. Язычков заплясал языком.
-Твой, говоришь, чемодан?!- усмехнулся тот, что был со щипцами, заключая в стальные объятья язык Язычкова.
Язычков завизжал! Еще миг, и шпицы вырвали лживый язык, и тут же подлый инструмент лжеца был отправлен на водительское сиденье.
-Куда путь держать?!- раздался голос Язычкого с водительского сиденья.
-На тот свет! - хором ответили близнецы, и «маршрутка» растворилась в воздухе.