-Напиток богов. Еще! Я не могу унять огонь в груди!
Рублев раскрыл рот.
-Если он не женат - я самая счастливая женщина на свете, а если и женат, то я костьми лягу, но стану самой счастливой женщиной на свете!»- подумала Изольда.
-Зачем вы разбиваете ей сердце, вы и она - вместе, ведь это невозможно!»- воскликнул про себя Рублев.
«Вы так думаете?»- возразил мысленно Дмитрий Сергеевич.
«Я в этом уверен!»
«Миллион женщин с вами не согласится».
«Миллион!?»- с округлившимися глазами про себя воскликнул Рублев.
«Два!»- мысленно ответил Дмитрий Сергеевич, не шевельнув бровью.
«Это немыслимо!- тяжело дыша подумал Рублев.
«Отчего же, я не злоупотребляю положением».
«Два миллиона женщин - это, по-вашему, не злоупотреблять положением?»
«Егор Игоревич, если брать во внимание, сколько я хожу по грешной земле, два миллиона чаровниц - это семечки! Если на моем месте был бы Казанова, я предполагаю, что разговор шел бы о миллиарде, нет, двух миллиардах!» – подумал Дмитрий Сергеевич и волнующе обратился к Изольде:
-Когда вы посвятите нас в ваши тайны?
«Ах, Мужчины! Улыбнешься им и хотят сразу тайны»- подумала Изольда и сказала:
- Подождите минутку, я все подготовлю.
И прежде чем удалится, послала Дмитрию Сергеевичу такой чувственный взгляд, от которого даже самый отъявленный женоненавистник поумнел бы, отбросил в сторону свои полоумные убеждения и, как Дон Кихот, совершил бы миллион подвигов ради своей Дульцинеи, потом взял бы гитару и дни и ночи напролет пел под ее окном серенады.
«А она совсем не глупая!»- подумал Рублев, провожая глазами Изольду, которая скрылась в комнате, плотно закрыв за собой дверь.
«Разумеется!- стал говорить про себя Дмитрий Сергеевич.- Я ведь и не говорил, что она пустышка! Ум- вещь относительная, и Эйнштейн знал это лучше всех. Ему было легче навязать всему миру теорию относительности, чем приготовить обед и заставить кого-нибудь его съесть. Правильно! Сапожник должен делать сапоги. Пекарь печь хлеб. А Изольда не должна заниматься ахинеей у себя на дому. Вы спрашиваете почему? Потому что она не понимает, как и многие ей подобные шарлатанки и шарлатаны, что это очень большой грех. Про истинных ведьм и колдунов сказ другой. Вы забыли, чьи они слуги, и кто с них спрашивает. Что мы будем делать? Попытаемся объяснить, что пора прекращать заниматься самодеятельностью и кое-кого смешить. Вы спрашиваете, кого смешить? Всему свое время, Егор Игоревич. «Оно» пока спит!
«Оно»- это еще что такое?- с видимым беспокойством подумал Рублев.
«Не волнуйтесь вы так, будет забавно!»- мысленно ответил Дмитрий Сергеевич.
Рублев еще больше насторожился, даже если хотите, испугался и подумал: «Извините меня, но у нас с вами абсолютно разное представление о забавах»
«Вот поэтому я это и затеваю. Ну, сами подумайте, Егор Игоревич, что это выйдет за чудачество, если оно будет всеми восприниматься чем-то обыденным?»- сказал про себя Дмитрий Сергеевич и улыбнулся, а в коридоре появились одиннадцать силовиков разных ведомств и войск во главе с маршалом.
Иван Иванович слегка повел плечами и как бы невзначай коснулся своего холодного оружия.
-Ничего себе!- воскликнул Рублев, но не про себя, а вслух, и очень громко.
Дмитрий Сергеевич постучал по цилиндру тростью. Рублев закрыл рот ладонью и замер как человек, когда он крадется в мертвой тишине, и вдруг раздается оглушающий грохот.
-Вам что, заняться больше нечем?- строго подумал Дмитрий Сергеевич, и восемь генералов и три полковника испарились в воздухе, а маршал виновато опустил голову.
-Иван Иванович, некогда! С минуты на минуту выйдет Изольда, что у вас? – мысленно спросил Дмитрий Сергеевич.
Иван Иванович улыбнулся, достал из кармана мундира монету без портрета и прошептал:
-Александр II.
-Александр Николаевич?- удивился Дмитрий Сергеевич очень громко.
-Освободитель?- выкрикнул Рублев.
Иван Иванович кивнул и снял фуражку, выставив напоказ рожки. За дверью раздались шаги, и у Дмитрия Сергеевича полезли глаза на лоб.