Учитель истории смутился. Изольда сделала к нему шаг навстречу и пылко поцеловала в щеку. Рублев покраснел как спелая рябина. Еще бы. Директриса- это вам не подружка!
-А теперь, если он только согласится, я желаю целовать своего спасителя!
Иван Иванович был тут как тут. Он гордо расправил плечи и поднял на лоб шляпу, чтобы все видели его увечья.
Изольда наклонилась, так как ее спаситель доставал ей только до груди, и наградила героя горячим поцелуем в губы.
«Матильда целуется лучше!»- подумал Иван Иванович.
«Это очень бестактно»!- сказал про себя Дмитрий Сергеевич.
«Но она же не слышала!»- подумал Иван Иванович.
«Женщина на то она и женщина, чтобы чувствовать, ей не обязательно слышать!»- сказал про себя Дмитрий Сергеевич, и Рублев улыбнулся, а Дмитрий Сергеевич добавил вслух:
-На этом в игру с мыслями, пожалуй, и закончим, а не-то еще прознаете, как говорит Иван Иванович, то, что вам знать не положено, и корми вами потом людоедов.
Они попрощались со счастливой Изольдой, которая как будто переродилась заново, и теперь, независимо оттого, какой она была в самом начале, ее уже можно назвать ангелом. Конечно, не тем - безгрешным белокрылым ангелом, который парит в небесах и приносит только свет, и творит только добро, а земным ангелом, что приносит и радость, и печаль, и беды, и счастье.
Все уселись в коляску, явившуюся из воздуха, и Дмитрий Сергеевич обратился к Рублеву:
- Вот вы, Егор Игоревич, кода в последний раз отмечались на серебряной свадьбе?
Рублев задумался и через пару секунд откровенно ответил:
-Никогда! Я и на обыкновенной свадьбе, если пару раз был, то и хорошо.
-Вы не любите свадьбы?- изумился Дмитрий Сергеевич.
-Почему, люблю, но как-то много погулять не пришлось!- с легкой грустью в голосе ответил Рублев.
-Выше голову! Сегодня вы имеете все шансы наверстать упущенное,- обнадеживающе сказал Дмитрий Сергеевич, и тройка понеслась на перегонки с ветром.
На смену необыкновенному дню, перевернувшему с ног на голову жизнь ростовчанам, приходила ночь, и левый берег Дона, как та сова, которая с первым мерцанием звезд открывает глаза, начинал просыпаться.
Глава восемнадцатая Общество.
Из ресторанов, комфортно устроившихся в сотне метров от узкой песчаной полоске берега, лилась музыка. В воздухе разносился запах шашлыка. Повсюду слышался скрип тормозов и шелест подъезжающих автомобилей. Раздавались волнующие женские голоса, сопровождаемые радостным звонким смехом. Грубый бас сменял довольный хохот, и хлопали дверцы. Витали тонкие ароматы французских духов и резкие запахи мужских одеколонов.
К одной из многочисленных автостоянок по большей части обставленной иномарками, подъехала кованная золоченая карета, украшенная уральскими самоцветами, с резными дверцами из чистого янтаря и колесами в человеческий рост с серебряными спицами.
Шесть белых, как снег, фыркающих скакунов полных грациозности и удивительной красоты, произвели полный фурор на охрану и разбудили задремавших за рулем водителей.
Карета появилась как будто из воздуха и сорвала несчетное количество восторженных возгласов и приковала к себе десятки изумленных взглядов. Были даже такие, кто хлопал и свистел, заглушая легкую инструментальную музыку, доносившуюся из ресторана.
Из кареты вышли наши герои, все в смокингах и цилиндрах. Надо отметить, синяка под глазом у Ивана Ивановича не наблюдалось. Куда он делся, история умалчивает, но, как вы сами понимаете, не обошлось без вмешательства черной магии. Рублев был немного зажат. Все вокруг было для него в новинку. Смокинг его смущал. Рублев предчувствовал, что свадьба будет походить больше на светский прием, чем на веселое безудержное русское гулянье и поэтому нервничал.
Иван Иванович напротив как исследовало от него ожидать сверкал глазами и ловил ароматы сказочных яств смешным носом, похожим на пятачок поросенка. Дмитрий Сергеевич улыбался, подмигивал Рублеву и шептал, чтобы он поскорей распрощался со своим опасным для всех волнением.
-Я знаю, что вы задумали такое, что завтра весь город станет об этом трубить!- прошептал Рублев.
-Егор Игоревич, с чего вы это взяли? И потом, что значит, весь город?!- оскорбился Дмитрий Сергеевич. Вы хотите меня обидеть? Весь белый свет будет об этом говорить, только так, и не иначе! Да, Иван Иванович?