Рублев поправил цилиндр.
-Как вы ее находите?- с интересом спросил Дмитрий Сергеевич.
-Вот так сразу! Даже не знаю.
Ну, тогда я вам скажу, что фигура у нашей невесты такая, какая должна быть у женщины, чтобы она выполнила первостепенную задачу, с которой приходит в мир.
Рублев наморщил лоб и пожал плечами.
-Егор Игоревич, не думайте чепуху и не уподобляйтесь самодурам, которые называют белое черным и наоборот. Когда лицо загорается от улыбки, а от нее на сердце становится теплее - это хорошо. Когда человек сжимает зубы и в его сердце бурлит ярость- это плохо. Беременная улыбающаяся женщина- это счастье и благо, за которое хвала и низкий поклон природе. Злая женщина с транспарантом: “я никому ничего не должна и все мужчины- скоты!”- я не знаю, как это назвать. И об этом не надо говорить, с этим надо бороться, Егор Игоревич, но не палкой, а лаской и заботой. Лишь только теплоте под силу безоговорочно одолеть женскую нервозность и злость. И никто меня не переубедит в обратном. Палкой можно выбить дурь и не более того. Если кто-то не различает между собой дурь и злость, и боль, зародившуюся в результате мужского равнодушия, берется лечить палкой, мой ему совет - прежде чем браться кого-то переделывать, попробуйте сначала переделать себя.
-Да, мой господин,- многозначительно сказал Иван Иванович. – А можно я все-таки что-нибудь перекушу? Ведь все же слопают без меня. Вон посмотрите, как уплетают!
-Иван Иванович вы не исправимы,- прошептал Дмитрий Сергеевич. -Невеста у же в двух шагах, а вы все об одном. Где ваши манеры?!
И в самом деле, где тон и вкус? Необыкновенные герои уже вот-вот познакомятся с невестой, а автор, в отличие от них, еще не обмолвился о ней ни словом.
К чему лукавить и строить из себя черт знает кого, ведь когда речь заходит о женщинах, о характере и душевных качествах ее все говорят во вторую очередь, лишь когда обо всем, что можно разглядеть, уже рассказано и не осталось эпитетов. Как вы поняли из общения со мной, здесь я придерживаюсь писательских канонов и впредь также ничего выдумывать не стану. И так уже, пожалуй, намудрил столько, что черт ногу сломит. Иван Иванович, как вы сами понимаете, не в счет - он соавтор.
Василиса Прокопьевна была настоящей русской женщиной. Не знойной испепеляющей дамой, не причудливой ветреной барышней и не беспощадной ледяной королевой, а долгожданной весной пробуждающей жизнь.
Высокая и статная с широкими бедрами. С теплым, как майское солнце лицом, в светло-голубом воздушном платье. Румянец на щеках и синие глаза.
Полковнику Страхову завидовали все его приятели- ровесники, в сорок пять лет его жена выглядела на десять лет моложе, а мне так вообще показалось, что на все пятнадцать.
-Здравствуйте!- тепло сказала Василиса Прокопьевна и приятно улыбнулась.
-Здравствуйте, мы тронуты, что вы обратили на нас свой ослепительный взор!- сказал Дмитрий Сергеевич и поцеловал невесте ручку.
-Я вас совсем не знаю, вы со стороны мужа? Приятели?
-Меня зовут Дмитрий Сергеевич, а это мои помощники: Иван Иванович и Егор Игоревич. Вы правильно сказали - мы со стороны жениха.
-По его душу!- сказал Иван Иванович, и Дмитрий Сергеевич больно наступил своему ученику на ногу.
-Дальние родственники,- кривясь и улыбаясь, выдавил Иван Иванович, еле сдержавшись, чтобы не закричать.
-Я- любимый дядюшка вашего супруга,- сказал Дмитрий Сергеевич.
-Дядя!- очень удивилась Василиса Прокопьевна, ни разу не припомнив, чтобы ее муж хоть бы словом обмолвился, что у него имеется дядя.
-Мне понятно ваше удивление и оно справедливо! Дело в том, что мой племянник меня совсем не знает и не помнит. Нас разлучил злой рок, и мне пришлось оставить его без должного внимания, но теперь я хочу наверстать упущенное.
-Очень хотим!- сказал Иван Иванович, и Дмитрий Сергеевич послал в его в сторону косой взгляд.