– А это что? Чья это кобыла?
Закич медленно обернулся. Прямо позади стояла его лошадь, которая плелась за ним попятам всё это время: камень не удержал поводья. Пришлось действовать в открытую.
– Дунка! – окликнул свою лошадь Закич и поднялся из кустов. – Это Дунка. Это моя лошадь.
Два бугая недоверчиво посмотрели на Закича, появившегося из темноты. Тупые бандиты замешкали: сразу убивать этого подозрительного типа или же сначала схватить его и допросить.
– Увидел костерок, – продолжал тараторить Закич, чтобы у них не было времени думать дальше, – решил, дай загляну. Остановился поодаль – вдруг бандиты – надо проверить. Вижу – всё нормально, пошёл за Дункой, а тут и вы. Ну так как? Позволите у огня обсохнуть? Мне поделиться нечем – я давно в пути. Но добрым советом всегда помогу, если люди хорошие.
– Пойдём, – недоверчиво сказал тот, что был выше и шире в плечах.
Закич взял свою кобылу под уздцы и направился за бандитами. Когда они подошли к костру, один из них взял у Закича лошадь и повёл к телеге. Их сразу же обступили. Главный у них был рослый детина в хороших штанах и дорогих сапогах. Его рваная кольчуга висела у костра, а сам вожак красовался огромным шрамом, пересекавший весь его мускулистый торс, блестящий от дождя в метавшемся на ветру оранжевом пламени. Закичу было зябко и сыро, а этот верзила, казалось, совсем не замечал непогоды.
– Кто? – буркнул он, оглядывая новичка с ног до головы.
– Моё имя Закич.
– Да хоть чан с дерьмом! Живёшь чем, я тебя спрашиваю, – злобно спросил главарь.
– Дело моё нехитрое – врачую людей да скотину всякую.
Закич заметил, что разбойники всё ещё с недоверием смотрят на него. Ломпатри же, казалось, вообще не обращает на происходящее внимание. Сейчас главное – сохранять спокойствие и вести себя, как ни в чём не бывало.
– В стольном граде завелась одна крыса, пустившая слух о том, что Закич, якобы, занимается разными волшебствами, – стал придумывать Закич присев возле костра, будто бы его ночёвка в лагере уже дело решённое. – Конечно же, это полная ерунда. Я проблем не ищу. Стража на меня и так косо смотрела: думали я из конюшен добро тащу. Но, как говориться, у богатого прибрать не грех. А болтаться на виселице за волшебство – это не моё.
– И где же ты в Идрэне промышлял? – спросил один разбойников.
– Идрэн? – переспросил Закич. – Нет. Не Идрэн. Атарийские мы, из Анарона.
– Из Анарона, – ухмыляясь, повторил главарь. – Анарон не так уж и велик. Где ты там жил?
– Велик – не велик! – отмахнулся Закич и стал греть руки над пламенем. – Посад шагов тысячи на три будет вкруг стен. По Морской дороге лавка Ингвара. Но он шарлатан: продавал улиток от всех болезней. С другой стороны бабка Негрис. Она ничего – ставила на ноги дня за три. От любой хвори лечила. Но денег брала с лихвой. А если ни Ингвар, ни Негрис не помогли, то езжай по северной дороге до Глади. Там в деревнях ищи лекарей. Вот я тамошний и буду. Я пришёл в посад и поселился у одного рыбака, в лачуге на приморской дороге.
Главарь заулыбался. Он пересел поближе к Закичу.
– Давно оттуда? – уже совсем добрым голосом спросил главарь.
– Да года полтора будет.
Главарь уставился в костёр и о чём-то задумался. Улыбка не сходила с его лица. Ломпатри, с длинным прутиком в руках, сидел напротив и сушил над пламенем промокшие сухари. На Закича он и глаза не поднял.
– Слушай, хожалый, – заговорил главарь. – А ты Игната знаешь?
Закич сделал вид, что вспоминает, а потом покачал головой. Игната он не знал. Вообще в Анароне, столице Атарии он был всего несколько дней. Закупал там лекарственные зелья и прочие припасы для своих собственных нужд. Всё, что мог, он из себя выжал. Дальше лгать убедительно он уж не знал как.
– Акош я, – сказал вдруг главарь. – Сам анаронский. Родился там. Лет десять уже не бывал. Может, ещё случится.
Стоявшие рядом разбойники поняли, что Акош доверяет этому Закичу. Подозрение сменилось безразличием, и любители вольной жизни разбрелись по своим делам.
– А что там вообще в большом мире делается? – с детской наивностью спросил верзила Акош.
Закич пожал плечами:
– Шаткий мир в нашем Троецарствии продержался ещё год. Всё же Сарвария и Местифалия не готовы сызнова торговать с нами. Слишком мы беспокойные. Наши короли изо всех сил стараются обуздать враждующих вассалов, совершающих набеги друг на друга по любому поводу, а Жрецы снова переписывают историю, строят эшафоты для вольнодумцев и сказочных существ. Я так скажу: простому человеку жизни нет!
– Ничего не меняется, – задумчиво сказал главарь шайки, и вперил задумчивый взгляд в языки огня.