Я с интересом обернулась, положив руки на рукояти клинков, но не обнажая их. Пока что угрозы я не чувствовала — скорее, любопытство. Типичные разбойники — а я-то уж думала, что у них здесь все рыжие, как наш наследник престола. Слава богам, это было не так.
Нас окружало пятеро ромарийцев. Все как на подбор — сбитые, крепкие, с широкими плечами и мозолистыми руками, привыкшими держать оружие. Одеты они были в грубые кожаные доспехи, явно видавшие виды — где-то подлатанные, где-то прожженные, где-то покрытые темными пятнами, происхождение которых мне не хотелось выяснять. У каждого на поясе висело оружие: у кого короткий меч, у кого топор, у кого дубина с шипами. Суровые, обветренные лица с грубыми чертами. Бороды — у кого черные, у кого русые, у кого с проседью. Настороженные, оценивающие, но не злые глаза. Скорее, уставшие.
Но все они, даже самый крупный и грозный, были заметно меньше и менее мускулистыми, чем наш рыжий Тедеуш. На его фоне они смотрелись как подростки рядом со взрослым воином.
Только один разбойник отличался от остальных — он был заметно ниже, тщедушнее, с тонкими руками и узкими плечами. Его доспех был явно велик, висел мешком, а лицо было старательно перемазано сажей, так что разобрать черты не представлялось возможным. На голове красовалось нечто бесформенное — не то мятая шляпа, не то обрывок капюшона. Я присмотрелась внимательнее и сделала однозначный вывод, что это девушка. Слишком тонкие запястья, слишком изящные лодыжки, слишком осторожные, скованные движения. Да и пахло от нее иначе — не потом и кожей, а какими-то травами и чем-то еще, неуловимо женственным.
— Нет, вы посмотрите на них, — начал Тедеуш, и его голос зазвучал с той самой властной, командирской интонацией, которая так разительно контрастировала с его обычным балагурством. Он вышел вперед, уперев руки в боки, и оглядел разбойников с выражением, средним между возмущением и усталым разочарованием. — Я же только в прошлом месяце лично повесил всех, кто промышлял разбоем под стенами великой столицы! Всех до единого! Собственноручно! Откуда вы только беретесь, а? Из-под земли вырастаете, что ли?
Разбойники неуверенно переминались с ноги на ногу, переглядываясь и явно не понимая, как реагировать. А как тут быть уверенным, если твоя потенциальная жертва не только не боится, но и хладнокровно рассуждает о том, сколько твоих подельников она повесила и сколько еще повесит? Это полностью ломало привычный сценарий ограбления.
Тут один из них — тот самый, с черной бородой, отличавшийся более мощным телосложением и, видимо, бывший у них за главного, — вышел немного вперед. Он медленно, осторожно убрал свой короткий топор за пояс, демонстрируя мирные намерения, и неожиданно поклонился — низко, почтительно, прижав правую руку к сердцу.
— Извини, Каменный Цветок, — произнес он, и в его голосе прозвучало искреннее раскаяние пополам со страхом. — Не признали. Всем объявили, что убили тебя на Кровавых островах. Сказали, что ты мертв, что твое тело сбросили в Желтую Бездну, что твой дядя уже готовит коронацию своего сына. И пока твои младшие братья делят трон и грызутся за власть, в стране творятся нехорошие вещи. Очень нехорошие. Мы... мы не от хорошей жизни пошли на большую дорогу, поверь.
— Ох ты! — Тедеуш хлопнул себя ладонью по колену с такой силой, что эхо разнеслось над холмами, и добавил еще пару крепких словечек на своем родном языке, которых я, к счастью, не поняла. Но интонация была универсальной. — Значит, дядюшка уже готовит коронацию? А младшие грызутся за трон? Ну-ну. Ладно, с этим мы разберемся. А вот с вами что делать будем, а?
Он обвел разбойников долгим, оценивающим взглядом. Те стояли, опустив головы, и было видно, что они уже мысленно прощаются с жизнью.
— Прости нас, Каменный Цветок, — произнес чернобородый, и его голос дрогнул. — Мы больше не будем. Клянемся тебе, чем угодно клянемся. Мы не знали, что это ты. Мы думали — обычные путники. Богатые, судя по одежде. Мы не хотели никого убивать, только напугать.
И он первым опустился на колени. Остальные разбойники — все как один, синхронно, словно репетировали, — последовали его примеру. Лишь девушка замешкалась на долю секунды, и в ее глазах промелькнуло что-то похожее на возмущение. Но уже через мгновение она тоже стояла на коленях в пыли, как и все ее товарищи по несчастью. Я заметила, что она опустилась не так низко, как остальные, и ее спина была слишком прямой для человека, который молит о пощаде.
Мне стало интересно. Очень интересно.
— Тедеуш, — обратилась я к рыжему, стараясь, чтобы мой голос звучал небрежно, — скажи, а ваши женщины тоже в разбойниках ходят? Это у вас обычное дело?