Мне выделили отдельные апартаменты — просторную комнату с огромной кроватью под балдахином из темно-зеленого бархата, ванной комнатой с настоящей медной ванной и небольшой гостиной с камином, в котором уже потрескивали дрова. Я с наслаждением погрузилась в горячую воду, чувствуя, как напряжение последних дней — или недель? — медленно отпускает мои измученные мышцы. Вода пахла какими-то местными травами, и я блаженно закрыла глаза, позволяя себе наконец-то расслабиться.
Я пролежала в ванной, наверное, не меньше часа, когда дверь в мои апартаменты с грохотом распахнулась и на пороге возник Тедеуш собственной персоной. Без стука. Без предупреждения. Без малейшего намека на приличия.
— Через полчаса жду тебя внизу! — объявил он, совершенно не смутившись тем, что я нахожусь в ванной. — Праздник в честь моего возвращения! Будут танцы, музыка и лучший ромарийский самогон! Не опаздывай, Курави!
И исчез так же внезапно, как появился, хлопнув дверью.
Я вздохнула и выбралась из ванны. Заняться все равно было нечем — Дэррек куда-то исчез, Тедеуш готовился к празднику, а сидеть одной в четырех стенах мне надоело еще во дворце на Нурани. Поэтому, быстро приведя себя в порядок и переодевшись в относительно чистую одежду, которую мне доставили из города, я отправилась к нашей новой «охране».
Разбойники — теперь уже бывшие — разместились в двух комнатах на первом этаже. Чернобородого, который оказался у них за главного, звали Торк. Он был угрюмым, немногословным мужчиной лет сорока, с грубыми чертами лица и настороженным взглядом, но в его глазах светилась искренняя преданность Тедеушу. Остальные — двое братьев-близнецов с соломенными волосами, которых звали Рик и Тик (я не шутила), и молодой парень по имени Бран, бывший кузнец, потерявший работу после закрытия городской кузницы. Все они были рады помилованию и теперь смотрели на меня с тем же благоговением, что и на наследника престола.
Но меня интересовала девушка. Я заставила ее отмыться — на что ушло не меньше получаса и три ведра воды, — и переодеться в женскую одежду. Благо лавки были неподалеку, и я успела послать служанку за простым, но приличным платьем для девушки.
Когда она наконец предстала передо мной в своем истинном виде, я невольно залюбовалась. Марана — так звали бывшую разбойницу — оказалась настоящей красавицей. Высокие скулы, большие карие глаза, густые темные волосы, которые она теперь заплела в простую косу, и нежная, золотистая кожа без единого изъяна. Она была юной — на вид не больше восемнадцати, — и в ее глазах пряталась какая-то затаенная печаль, которую она тщательно пыталась скрыть.
— Смысла маскироваться больше нет, — заявила я, критически оглядывая результат своих трудов. — Ты больше не разбойница, а член нашей команды. Привыкай.
Марана лишь молча кивнула, не поднимая глаз.
Спускались в зал мы вместе. Праздник уже начался — таверна гудела от музыки, смеха и звона кружек. В центре зала пылал огромный камин, вдоль стен стояли длинные дубовые столы, ломившиеся от еды и выпивки. Местные жители, узнавшие о возвращении наследника, стекались в «Золотой цветок» со всего города, и теперь таверна была забита до отказа. Тедеуш восседал во главе самого большого стола, с огромной кружкой эля в одной руке и жареной ножкой неизвестной птицы в другой, и что-то громко рассказывал благодарным слушателям, которые то и дело разражались хохотом.
Рыжий тут же заметил нас и, сделав стойку на Марану, замер с отвисшей челюстью. Его кружка застыла на полпути ко рту, а зеленые глаза расширились до размеров блюдец.
— Это... это кто? — выдавил он наконец, указывая на девушку. — Это та самая... та, что с сажей на лице и в мужской одежде?
— Она самая, — подтвердила я, наслаждаясь его реакцией. — Позволь представить тебе Марану, бывшую разбойницу, а ныне — члена нашей скромной команды.
— Но... — Тедеуш все еще не мог поверить своим глазам, — под личиной мужчины пряталась столь милая ромарийка? Это невозможно! Это... это просто возмутительно! Почему я не знал?
— Потому что ты был занят спасением своего трона, — пожала плечами я.
Тедеуш вскочил из-за стола, едва не опрокинув его, и в два шага оказался рядом с Мараной. Девушка испуганно сжалась, но рыжий неожиданно бережно взял ее за руку и, склонив голову в почтительном поклоне, произнес: