Я замолчала, переваривая услышанное. Значит, поцелуй с Виком мог стоить мне жизни. Или, по крайней мере, нескольких лет, которые он бы высосал вместе с моей энергией. А Дэррек... Дэррек спас меня. В очередной раз. Выследил, нашел, вырвал из лап очередного чудовища, прикидывающегося красавцем. И теперь стоит и злится. На меня? На Вика? На весь мир?
— Ну вот, — произнесла я, прерывая затянувшееся молчание, — теперь придется найти кого-нибудь другого.
— Для чего это? — насторожился россаш, и его голос прозвучал почти угрожающе.
— Мне нужно кое-что проверить, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — А для этого нужен мужчина. Доброволец. Для эксперимента.
— Ты можешь воспользоваться мной, — произнес он, и в его голосе прозвучало что-то новое. Не злость, не раздражение — а что-то другое, чему я пока не могла найти названия.
— Нет, ты не подходишь, — покачала головой я. — С тобой я уже целовалась.
— Когда это? — искренне удивился он.
— Когда я наелась тех проклятых ягод. В Изнанке. Ты меня поцеловал, и я... — я осеклась, понимая, что чуть не проболталась. Решила же не рассказывать о своих видениях! А сейчас, под действием ромарийского самогона, язык развязался.
— Я тебя никогда не целовал, — уверенно произнес Дэррек, но при этом его взгляд опустился на мои губы и задержался на них дольше, чем следовало.
— Ну как же... я точно помню вкус... — по-моему, со мной снова что-то не то. О чем я вообще говорю? О поцелуях? О вкусе его губ? Араш, что ты творишь?!
— Даже так? — его голос стал ниже, глубже, и в нем появилась легкая хрипотца. Мне показалось, или он теперь стоял ко мне намного ближе? Почти касаясь. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и видела, как бьется жилка на его шее. — Проверим? Вдруг я просто не помню...
Мы стояли так близко, что я слышала стук его сердца — ровный, сильный, уверенный. А вот дыхания я не ощущала. Он вообще дышит? Я, например, не могла сделать ни одного вдоха от его близости, от осознания того, что стоит лишь произнести одно короткое слово — «да», — и я получу то, чего, кажется, хотела с того самого момента, как очнулась в Изнанке и увидела его голубые глаза.
Это всего лишь поцелуй, говорила я себе. Ни к чему не обязывающий. Просто эксперимент. Тем более ты почти пьяна — будешь потом валить все на самогон.
И я подняла на Дэррека свой красноречивый взгляд.
— Только поцелуй, — начала я, но договорить не успела.
Мой рот в одно мгновение был запечатан твердыми, теплыми, требовательными мужскими губами. И мир перестал существовать.
По-моему, я потерялась. Потерялась в пространстве, во времени, в собственных ощущениях. Я не могла определить, где верх, а где низ. Где его губы, а где мои. Где заканчиваюсь я и начинается он. Руки россаша жили своей собственной жизнью, позволяя себе все, что хотели: они скользили по моей спине, прижимали меня к его груди, зарывались в мои волосы, сминали ткань моей рубашки. Так сильно и так страстно меня к себе еще никто не прижимал. В этом поцелуе не было нежности — только жесткая, почти животная страсть, собственничество, голод. Но, харг возьми, мне это безумно нравилось. Я обвила руками его мощную шею, запустила пальцы в его волосы — такие мягкие, такие густые, — и притянула его к себе еще ближе.
Россаш остановился совершенно неожиданно. Я даже не сразу поняла, что произошло. Только что его губы прокладывали огненную дорожку по моей шее — и вдруг холод, пустота, тишина.
— Прости, — прошептал он, оторвавшись от моей кожи. Его дыхание — все-таки он дышал, просто очень тихо, — было неровным, сбившимся. — Немного увлекся. Кордэлу повезло. Ты такая сладкая.
Первые секунды я не совсем поняла, что именно он произнес. Мои мысли все еще путались, а тело все еще горело от его прикосновений. Но когда смысл его слов начал доходить до моего затуманенного мозга, когда мужчина протянул руки, чтобы застегнуть пуговицы на моей груди, — я резко сместилась в сторону и ушла с траектории его движения, словно от удара.
— Что ты сейчас сказал? — спросила я. Мой голос прозвучал неестественно спокойно. Слишком спокойно.
— Я сказал, что моему брату повезло иметь такую невесту, как ты, — повторил он, и в его голосе больше не было страсти. Только усталость.
Кордэл? Да с чего они все взяли, что я — невеста Кордэла?! Я не давала согласия! Я не заключала никаких договоров! Я вообще видела этого белоглазого нахала всего несколько раз, и каждый раз он либо пытался меня поймать, либо прятал от матушки, либо целовал в коридоре — что, кстати, тоже могло быть моим бредом!
Как же меня бесили эти россаши! Взрослые, тысячелетние мужчины, а ведут себя... Эх! Один считает меня своей собственностью, второй целует так, что земля уходит из-под ног, а потом заявляет, что его брату повезло!