Пока я разбиралась с оружием, Вонак под шумный, многоголосый вздох женской части зрителей на трибунах обнажился до нижнего белья. И там действительно было на что посмотреть: мужчина и так был ростом под два метра, а тут еще выяснилось, что тело у него как у бога — широкие плечи, мощная грудная клетка, рельефные мышцы живота, перекатывающиеся под загорелой кожей при каждом движении. Я сама на мгновение засмотрелась, забыв о том, где мы находимся и что нас ждет через несколько минут. Бруно кашлянул и деликатно отвел взгляд, делая вид, что его интересует исключительно оружие.
Тем временем женщина-рептилоид со змеями на голове наконец закончила свою помпезную речь и под оглушительный, многотысячный рев толпы, под хлопки рук, лап, щупалец и прочих конечностей объявила начало боев Претендентов. Ее голос, усиленный динамиками или заклинанием, раскатился над ареной подобно грому, и я почувствовала, как воздух вокруг наэлектризовался от напряжения.
Интересно, каким именно образом «претенденты» поймут, что им пора начинать убивать друг друга? Ведь никто из них, кроме меня, не знает местного языка. Но уже через минуту мы все получили ответ на этот вопрос, и он оказался гораздо проще и страшнее, чем я могла предположить.
Прозвучал низкий, утробный трубный рев, от которого завибрировал песок под ногами, и вся та пестрая компания из девяти существ, что вышла из ворот последней, как по команде сорвалась с места и ринулась в атаку.
Началось.
Глава 7
Воздух на арене сгустился от напряжения, став плотным и вязким, как патока. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела, каждый натренированный мускул, каждый обостренный до предела нерв вибрирует в унисон с ревом многотысячной толпы. Трубный рев еще не успел стихнуть, отражаясь от каменных стен и возвращаясь искаженным эхом, а пестрая компания из девяти вражеских Претендентов уже сорвалась с места и ринулась в атаку. Они двигались слаженно, как стая опытных хищников, каждый знал свой маневр, свою цель, свою жертву.
Группу, что стояла ближе всех к воротам, снесли сразу же. Я увидела, как огромная львиная лапа — даже не сам топор, а именно лапа, — ударила в грудь странного шестирукого существа серого цвета и отбросила его метров на двадцать. Он пролетел по дуге, беспомощно размахивая всеми шестью конечностями, и рухнул на песок, подняв облако золотистой пыли, чтобы больше не подняться. Остальные из той группы сопротивлялись не дольше нескольких секунд, и я с холодным, отстраненным интересом отметила, что человек-лев старается не убивать Претендентов. Он вырубал их, оглушал, отбрасывал в сторону, но не добивал. А вот все остальные из его команды упивались своим могуществом и жестокостью с откровенным, почти чувственным наслаждением. Особенно выделялась та самая мускулистая женщина с глефой, которая с нескрываемым, садистским удовольствием ковыряла широким лезвием своего оружия в ранах умирающих, заставляя их кричать громче на потеху толпе.
Мы не рвались в бой первыми. И на то было несколько веских причин. Во-первых, из оружия у нас были только два моих клинка на троих, и этого катастрофически не хватало против ТАКИХ противников — это вам не полутупые твари с Изнанки, которые прут напролом, не ведая тактики. Во-вторых, я еще не до конца понимала расклад сил на этой арене, а бросаться в гущу схватки без разведки было бы чистым самоубийством. Серьезный воин в черных хитиновых доспехах и огромный зеленый огр, судя по всему, придерживались той же тактики, что и мы, — они не стали медлить ни секунды и напали первыми, но действовали расчетливо, согласованно. Остальные Претенденты, что находились в их компании, предприняли нерешительную, обреченную попытку обороны, но было видно невооруженным глазом, что воины из них никакие. Ящеры-противники, все трое, принялись заходить с разных сторон, растягивая удовольствие и откровенно играя на зрителей, которые неистово ревели, предвкушая кровавую развязку.
Я поняла, что дальше медлить нельзя. Или мы вступаем в бой сейчас, или через пару минут нас просто сомнут числом, и тогда уже ни Вонак, ни мои клинки нам не помогут.
— Пора, — коротко бросила я, и это слово прозвучало как спусковой крючок.
Не успела я выхватить второй клинок из ножен, как Вонак, не тратя времени на предупреждения, рванулся вперед. Его тело на бегу начало меняться, трансформироваться, перетекать из человеческой формы в звериную и это было зрелище, от которого у зрителей кровь застыла в жилах. Кости хрустели и перестраивались, мышцы вздувались буграми, кожа покрывалась густым серебристо-белым мехом с характерными темными пятнами. Через мгновение на арену выпрыгнул огромный снежный барс — метра три, если не три с половиной в холке, с мощными лапами, способными одним ударом переломить хребет взрослому быку, и с клыками длиной в мой предплечий.