А запах... Боги, какой там стоял запах. После смрада загонов, после вони крови и пота на арене, после затхлого воздуха подземных туннелей — этот аромат казался мне райским нектаром. Здесь пахло влажной, прогретой солнцем землей, какими-то незнакомыми, экзотическими цветами, отдающими сладкой ванилью и пряными специями одновременно, свежестью и чем-то еще — чем-то неуловимым, что заставляло сердце биться чаще.
— Ого, — только и смогла выдавить я, забыв на мгновение обо всех своих проблемах.
Первые несколько секунд я просто стояла с открытым ртом, не в силах поверить, что подобная красота может существовать в этом мире в принципе. До сих пор я видела только песок, камни и кровь. А тут такое... Это было настолько неожиданно, настолько не вязалось с образом жестокой, прагматичной империи рептилоидов, что мой мозг на мгновение дал сбой.
Из ступора меня вывел уже знакомый тычок в спину — на этот раз, правда, не острием, а плашмя.
— Проходи, — произнес конвоир. — Пихта скоро подойдет. Жди здесь.
Я обернулась, чтобы ответить ему что-нибудь язвительное, но с удивлением обнаружила, что проем, через который мы только что вошли, уже затянулся мерцающей силовой завесой. Оба длинноухих исчезли, растворились в туннеле, словно их и не было. Я осталась в саду одна.
Ну, или почти одна.
Глава 10
— Какая хорошенькая, — раздался вдруг голос откуда-то слева, из-за увитой алыми цветами арки, и я резко обернулась, выхватывая взглядом источник звука.
Ко мне неторопливой, вальяжной походкой, какая бывает лишь у тех, кто чувствует себя полноправной хозяйкой на своей территории, приближалась женщина-рептилоид. Слава богам, без змей на голове. Эта была с обычными волосами, которые, правда, больше походили на жесткую, торчащую во все стороны конскую гриву пегого окраса. Ее чешуя имела бледный, какой-то выцветший, словно выгоревший на солнце зеленый оттенок, а одета она была в длинное, до земли, платье темно-синего цвета, украшенное по подолу замысловатой серебристой вышивкой. На ее плоском, маловыразительном лице застыло выражение, которое я с трудом, после некоторой внутренней борьбы, смогла идентифицировать как благожелательное любопытство пополам с профессиональным интересом смотрительницы, получившей новый экземпляр для своей коллекции.
— Какое замечательное у нас сегодня пополнение, — продолжала она кудахтать, приближаясь и обходя меня со всех сторон, словно я была породистой скаковой лошадью, выставленной на продажу. — И волосы какие необычные — с фиолетовым отливом, я таких никогда не видела за все свои циклы. И глазки под цвет волос, надо же. Прелесть, просто прелесть. Парий Алексутиру будет в восторге, я это сразу чувствую.
Я стояла неподвижно, позволяя ей закончить этот бесцеремонный осмотр, и молча ждала. Судя по всему, это и была та самая Пихта, о которой говорили длинноухие конвоиры, местная смотрительница, надзирательница или кто-то в этом роде. И, кажется, она действительно была не прочь поболтать, что в моем положении было только на руку.
Закончив свой круговой обход, Пихта остановилась прямо передо мной и, порывшись в глубоких складках своего платья, извлекла оттуда два узких металлических браслета. Они были сделаны из какого-то серого, тускло поблескивающего металла, сантиметра два в ширину каждый, без какого-либо рисунка, без видимых застежек, без единого шва — словно их отлили из цельного куска прямо в этой форме.
— Надень, — сказала она и протянула оба браслета мне.
— Для чего они? — спросила я, не торопясь принимать подачку и прижимая руки к бокам. Мой многолетний опыт подсказывал, что от незнакомых магических или технологических артефактов лучше держаться как можно дальше, особенно если их предлагают с такой милой, почти материнской улыбкой.
Пихта уставилась на меня с таким неподдельным, искренним изумлением, что ее желтые, с вертикальным зрачком глаза расширились и стали похожи на два начищенных медных блюдца.
— Ты говоришь на нашем языке? — спросила она, и в ее голосе прозвучало то же самое благоговейное недоверие, которое я уже слышала от Роба в подземном загоне. — Откуда? Этого не может быть. Никто из иномирцев не способен говорить на языке рептилоидов без адаптера. Это просто невозможно, это противоречит всем законам.