Сыновья. Я вспомнила того мужчину, что стоял за спиной Лилианы в загоне — высокого, темноволосого, с белыми глазами и странными золотистыми знаками на лице и шее. Кордэл, кажется, так его назвала Лилиана. Он смотрел на меня тогда с откровенной насмешкой и интересом, как смотрят на забавную диковинку. И я почувствовала тогда исходящую от него силу — холодную, древнюю, почти осязаемую. Он тоже опасен, очень опасен.
— Надо уходить, — прошептала я, скорее самой себе, чем Мбане. — Надо уходить отсюда как можно скорее. Пока эта Лилиана не вернулась с подмогой и не прочесала сад повторно. Я не знаю, что ей от меня нужно, и не хочу узнавать это, сидя в цепях.
Но оставалась одна проблема — самая главная, самая неразрешимая из всех. Я не знала, где держат Вонака и Бруно. Я не могла уйти без них. И я понятия не имела, как найти их в этом огромном, запутанном, многоуровневом лабиринте, не попавшись при этом охране и не столкнувшись лицом к лицу с Лилианой и ее загадочными сыновьями.
Впервые за долгое, очень долгое время я почувствовала, как в душе начинает подниматься что-то очень похожее на отчаяние. Но я быстро задавила это чувство, задвинула его куда-то глубоко, в самый дальний угол сознания. Отчаяние — непозволительная роскошь для того, кто хочет выжить. Сейчас мне нужен был план — четкий, продуманный, реализуемый. И я обязана была его придумать до наступления следующей ночи.
Глава 13
В своем убежище мы просидели до следующей ночи, и каждая минута этого вынужденного заточения тянулась бесконечно. Весь день в саду царило тревожное оживление — патрули прочесывали каждую аллею, каждый куст, каждый тенистый уголок, — и мы с Мбаной замирали при любом шорохе, боясь даже дышать. Но к вечеру поиски, судя по всему, прекратились. Воцарилась та особенная, глубокая тишина, какая бывает только глубокой ночью, когда даже вездесущие светящиеся точки на стенах притухают, погружая сад в таинственный, обманчиво-спокойный полумрак.
Я осторожно выбралась из-под густых листьев дэары и потянулась, разминая затекшие за день мышцы. Мбана спала, свернувшись клубочком в глубине убежища, и ее тонкие семипалые пальцы даже во сне продолжали нежно поглаживать листья растения, словно благодарили его за укрытие. Я не стала ее будить. То, что я задумала, требовало тишины, скрытности и максимальной концентрации, и хрупкая красноглазая дева стала бы скорее помехой, чем помощницей.
План был прост и отчаянен одновременно. Я планировала пробраться в ту часть дворца, где держали Вонака и Бруно, найти способ открыть их загон и вытащить обоих. Но для этого мне нужны были две вещи. Во-первых, вода — Мбана уже сутки ничего не пила, и я видела, как ее губы потрескались от обезвоживания. Во-вторых, ключ — тот самый круглый диск, которым конвоиры и Пихта открывали силовые барьеры. Без него любой побег был обречен на провал еще до того, как мы доберемся до первого поста охраны.
Я неслышно скользнула в темноту сада, стараясь держаться в тени растений. Велийский сад ночью был прекрасен и жуток одновременно: цветы, свернувшие свои бутоны на день, теперь раскрывались, источая сладкие, пьянящие ароматы; листья, оплетавшие беседки и арки, тихо шелестели под легким ветерком, доносящимся откуда-то сверху; а темно-зеленая жидкость в фонтане тускло светилась, словно живая. Я на мгновение замерла, залюбовавшись этой неестественной, инопланетной красотой, а потом тряхнула головой, отгоняя наваждение. Не время для эстетических восторгов, Араш. Сначала — дело, потом — все остальное.
Я двинулась в сторону фонтана, рассчитывая набрать воды в импровизированную емкость, которую соорудила из крупного листа дэары, но не успела сделать и десяти шагов. Внезапно воздух вокруг меня сгустился и словно завибрировал, как бывает за мгновение до удара молнии. Я почувствовала напряжение и инстинктивно развернулась на месте, готовая к бою.
Но я опоздала. Чьи-то пальцы сомкнулись на моем запястье стальным, несокрушимым захватом и резко дернули меня в сторону, в тень высокой арки, увитой алыми цветами. Я потеряла равновесие на долю секунды, но этого хватило, чтобы меня впечатали спиной в увитую растениями каменную колонну. Листья тихо зашуршали, потревоженные резким движением.
Моим первым побуждением было вырваться и ударить — немедленно, без раздумий, вложив в удар всю свою силу и ярость. Но в следующее мгновение я подавила этот порыв и заставила себя замереть. Неизвестный противник был силен и действовать сгоряча было бы глупо. Нужно было сначала оценить его, понять, кто передо мной и каковы его намерения. Я изобразила на лице испуг и растерянность — это было несложно, учитывая, что сердце действительно колотилось где-то в горле, и подняла глаза на того, кто меня схватил.