Я перевела дух и огляделась. Спальня была под стать гостиной — богатая, просторная, с огромной кроватью под тяжелым бархатным балдахином, с большим зеркалом от пола до потолка на стене и с плотно задернутыми темными шторами на единственном окне. Мой взгляд скользнул по зеркалу, по кровати, по кушетке у стены — и вдруг я замерла.
Потому что на кровати кто-то лежал.
Я не заметила его сразу, он был неподвижен, как статуя, и так же беззвучен. Но теперь, когда мои глаза привыкли к полумраку, я отчетливо разглядела мужскую фигуру, которая вальяжно, по-хозяйски развалилась на многочисленных подушках и молча, с откровенной насмешкой рассматривала меня.
Он был очень похож на Кордэла — те же резкие, аристократические черты лица, та же бледная кожа, та же неестественная, пугающая аура древней силы. Но на этом сходство заканчивалось. У этого мужчины было другое лицо — более жесткое, более мрачное, — и его почти полностью скрывали длинные, спутанные темные волосы, закрывавшие половину лица, и густая, неухоженная борода с усами, делавшие его похожим на дикого горца или пещерного жителя. Одет он был в простую, свободную тунику темно-серого цвета, и никакого оружия при нем видно не было. Но оружие ему, судя по всему, и не требовалось — от него исходила такая же чудовищная, подавляющая сила, как и от Кордэла.
Я замерла, не зная, что делать. Бежать? Но куда? Дверь в гостиную заперта, окно, даже если его удастся открыть, выходит неизвестно куда, а передо мной — еще один представитель этой пугающей древней расы, который смотрит на меня, как энтомолог на редкую бабочку, только что залетевшую в его сачок.
А он молчал. Просто лежал и рассматривал меня с холодным, оценивающим интересом, и от этого молчания мне становилось все более и более не по себе. Пауза затягивалась, становилась неприличной, почти осязаемой, и тишина давила на уши. Я понимала, что нужно что-то сказать, как-то объяснить свое присутствие в спальне его брата, но в голову, как назло, лезла только всякая ерунда.
— Э-э, вот вы где? — нерешительно начала я, — А мы вас везде ищем! Уже и у Жариусана были, и в саду искали, и в загоны спускались, а вы тут, оказывается... отдыхать изволите...
Я осеклась на полуслове, потому что мужчина на кровати пошевелился. Он медленно сел, откинул с лица прядь спутанных волос, и я наконец увидела его глаза — такие же белые, как у Кордэла, но еще более холодные, вообще лишенные каких-либо эмоций. Его взгляд был как две ледяные бездны, и он смотрел сквозь меня, оценивая, измеряя, классифицируя.
— Что за бред ты здесь несешь? — произнес он, и его голос оказался именно таким, каким я его себе и представляла, — низким, глухим, лишенным каких-либо интонаций, и от этого в тысячу раз более пугающим, чем любые угрозы и крики. От одного звука этого голоса у меня по всему телу побежали холодные мурашки, а волосы на затылке буквально встали дыбом.
Я судорожно пыталась придумать хоть какое-то вразумительное объяснение своему присутствию, но мой мозг, обычно работавший как отлаженный механизм, сейчас предательски буксовал. Что я могла сказать? «Здравствуйте, я не гурия, ваш брат по ошибке затащил меня к себе, приняв за рабыню для утех, а теперь прячет от вашей матушки, которая, кстати, меня разыскивает по всему дворцу»? Нет, такой вариант точно не подходил.
— Я... — начала я, но в этот самый момент дверь в спальню резко распахнулась, и на пороге возникла Лилиана Д'Эрвил собственной персоной.
За ее спиной маячил Кордэл с выражением лица человека, который только что понял, что его переиграли, обвели вокруг пальца и выставили дураком, — и теперь не знает, то ли злиться, то ли восхищаться.
— Вот ты где, — произнесла Лилиана, и ее голубые глаза впились в меня с такой интенсивностью, что я почувствовала себя бабочкой, пришпиленной к листу бумаги. — А я уже с ног сбилась, разыскивая тебя по всему этому бесконечному дворцу. — Она на мгновение перевела взгляд на мужчину на кровати и удивленно приподняла бровь: — О, Дэррек, и ты здесь? Какая приятная неожиданность.
Она снова повернулась ко мне и улыбнулась — открыто, дружелюбно, почти по-матерински, но в ее глазах при этом плясали такие опасные искры, что я невольно сделала шаг назад.
— Я забираю свою новую помощницу, — объявила она, обращаясь уже к обоим сыновьям. — Спасибо, что помогли ей... добраться. Пойдем, дорогая, — последнее уже мне, и она властным, не терпящим возражений жестом схватила меня за руку и повела прочь из спальни.
Я шла за ней молча, не сопротивляясь, потому что вариантов все равно не было, а мое положение из просто плохого стремительно превращалось в катастрофическое. За моей спиной остались двое мужчин с белыми глазами и золотыми татуировками, и я спиной чувствовала их взгляды — один удивленно-заинтересованный (Кордэл), другой холодно-оценивающий (Дэррек).