— К сожалению, у меня уже есть работа и обязательства, — начала было я, но Лилиана резко подняла руку, заставив меня прерваться на полуслове.
— Это не обсуждается, — произнесла она, и ее голос в одно мгновение изменился. От бархатной мягкости не осталось и следа — теперь это был голос женщины, которая привыкла повелевать и не принимала отказа. — Я перекупила тебя у Домиуса, а это значит, что формально ты теперь принадлежишь мне — по законам Нурани, которые, смею заметить, в этом дворце соблюдаются весьма строго. Но я не хочу владеть тобой как вещью. Это непродуктивно. Я предлагаю тебе честную сделку. Просто скажи свои условия.
Вот это был совсем другой разговор. Кажущаяся мягкость этой женщины была обманчива, как спокойная гладь болота, под которой прячется смертельная трясина. Ее непосредственность и дружелюбие лишь помогали вводить в заблуждение, а красота отвлекала внимание. Но теперь, когда маска была снята, я увидела перед собой настоящую Лилиану Д'Эрвил: прагматичную, расчетливую, смертельно опасную. И с такой женщиной можно было вести дела.
— Хорошо, — сказала я, принимая решение. — Вначале я хочу узнать полный список обязанностей вашей личной помощницы. Потом мы обсудим мои условия. И только после этого я подпишу что бы то ни было.
— А ты еще умнее, чем показалась вначале, — промурлыкала Лилиана, чуть ли не потирая руки от удовольствия. — Обожаю деловых женщин. С ними так приятно работать.
Она потянулась к графину и налила себе какой-то густой, темно-золотистой жидкости. Затем, поколебавшись мгновение, налила и мне.
— Итак, ничего особенно сложного в обязанности моей личной помощницы не входит...
Дальше последовал долгий, обстоятельный разговор, который я запомню надолго. Лилиана перечисляла обязанности, а я мысленно прикидывала, насколько каждая из них соответствует моим навыкам и что я могу потребовать взамен. Список, прямо скажем, впечатлял. Мне предстояло быть не просто помощницей, а кем-то вроде доверенного лица, телохранителя, дипломатического представителя и — это прозвучало почти вскользь, но я сразу навострила уши — «присматривать за мальчиками, чтобы они не натворили глупостей». Учитывая, что «мальчикам» было по тысяче лет и они обладали силой, способной, кажется, разнести этот дворец по камешку, задача выглядела невыполнимой.
Взамен я потребовала, казалось бы, невозможного — и Лилиана, к моему величайшему изумлению, согласилась на все. Вонака и Бруно она выкупит и немедленно освободит. Мбану мы заберем из сада сегодня же, как только подпишем договор. Всех троих мы переправим на Тартос, где я сообщу отцу, что на один стандартный год беру отпуск и ухожу в другой мир. Какой именно — Лилиана называть отказалась, сославшись на его закрытость и секретность.
— Договор будет магическим, — добавила она, доставая из ящика стола свиток из плотной, чуть желтоватой бумаги. — Нарушить его не сможет ни одна из сторон. Если ты попытаешься сбежать раньше срока — он тебя найдет. Если я не выполню свои обязательства — он уничтожит меня. Все честно.
Я взяла свиток и внимательно, строчку за строчкой, прочитала его. Древний язык — тот самый, на котором были написаны руны на моих клинках, — был мне знаком. Храм Хаоса не зря тратил годы на мое обучение. Условия были именно такими, как мы обговорили, без подводных камней, без мелкого шрифта, без ловушек.
— Договор не позволит мне сбежать, — пробормотала я, скорее себе самой, чем ей. — И обойти его не получится.
— Именно, — кивнула Лилиана, протягивая мне перо. — Ты умная девочка.
Я поставила подпись. Свиток на мгновение вспыхнул золотистым светом — тем самым, каким светились татуировки Кордэла и Дэррека, — а затем погас, и я почувствовала, как где-то глубоко внутри, на уровне магического резерва, затянулся невидимый узел. Сделка была заключена.
— Ну вот и славно, — Лилиана откинулась на спинку кресла и снова улыбнулась, на этот раз почти искренне. — А теперь, раз уж мы партнеры, предлагаю отметить это дело. Попробуй настойку, не пожалеешь. Ее делают из плодов дэары — того самого растения, в котором вы, кстати, прятались весь день. У него много полезных свойств.
Я покосилась на графин, потом на свой бокал. А была — не была. После такой ночи, после двух трупов в моем загоне, после побега, после знакомства с двумя пугающими братьями и их еще более пугающей матерью, после подписания кабального договора на целый год — один глоток алкоголя мне точно не повредит.
Я поднесла бокал к губам и сделала глоток. Жидкость оказалась густой, сладковатой, с пряным послевкусием и легким, едва заметным жжением. Она провалилась в желудок, растекаясь теплом, и я вдруг почувствовала, как напряжение этой бесконечной ночи начинает понемногу отпускать. Затем сделала второй глоток. Затем третий. А к четвертому я уже поняла, что что-то не так.