— Араш, — негромко произнес Вонак, — что происходит? Кто эти люди? И почему ты работаешь на них?
— Долгая история, — ответила я. — Если коротко, то я заключила контракт. На год. Они выкупили вас, они дают нам защиту и возможность вернуться домой. Взамен я работаю на них.
— Работаешь кем? — нахмурился Бруно.
— Личной помощницей, — вмешался Кордэл, и в его голосе прозвучало столько яда, что я невольно поморщилась. — Присматривает за мной и моим братом. Нянька, если угодно.
— Заткнись, — резко бросила я, не оборачиваясь.
В комнате повисла тишина. Вонак переводил взгляд с меня на Кордэла и обратно, и его янтарные глаза начали наливаться тем самым опасным золотистым свечением, которое предшествовало трансформации.
— Ты в порядке? — спросил он, игнорируя Кордэла и глядя прямо на меня.
— Я в порядке, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Правда. Это просто работа. Через год я свободна.
Мы побыли еще некоторое время и вернулись в свою часть дворца. По дороге, Кордэл молчал.
Глава 17
Лилиана появилась в моих покоях на следующее утро — без стука, без предупреждения, просто возникла на пороге, как всегда безупречно одетая и с той самой улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего. Я как раз заканчивала переплетать волосы в тугую косу, в которую по старой привычке вплела тонкую металлическую цепочку из дамарийской стали — единственное оружие, которое мне пока удалось раздобыть в этом дворце. Пихта, скрепя сердце, выдала мне ее вчера вечером, после долгих препирательств и ссылок на авторитет Лилианы.
— Собирайся, — произнесла моя нанимательница вместо приветствия. — Сегодня бои Претендентов, и я хочу, чтобы ты составила мне компанию на трибунах. Заодно посмотришь на своих друзей.
Я замерла с цепочкой в руках.
— Что значит — посмотрю на своих друзей? — переспросила я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, холодный комок. — Вы же обещали, что их освободят. Что их отправят домой.
— И я сдержу слово, — Лилиана небрежно поправила манжету своего изумрудного платья. — Их отпустят сразу после боя. Таковы правила. Претенденты, выкупленные из-под стражи, должны провести еще один бой — прощальный, так сказать. Традиция. После этого они свободны и могут отправляться на все четыре стороны.
— Вы не говорили мне об этом, — произнесла я, и мой голос прозвучал глухо и напряженно.
— Ты не спрашивала, — пожала плечами Лилиана. — И потом, не драматизируй. Твои парни — опытные бойцы. Они справятся. Идем, платформа уже ждет. Мальчики тоже будут — Кордэл выразил живейшее желание посмотреть на бой. Дэррек, как обычно, составит ему компанию из чистой солидарности.
Последние слова она произнесла с такой интонацией, что я сразу поняла, что Кордэл ничего не выражал, он просто поставил мать перед фактом. И это не сулило ничего хорошего.
Через полчаса я уже стояла на летающей платформе Лилианы, которая плавно парила над трибунами арены, и смотрела вниз. Зрелище было величественным и пугающим одновременно: десятки тысяч рептилоидов заполнили каменные скамьи, их чешуя переливалась всеми оттенками радуги, а гул голосов сливался в сплошной, вибрирующий рев, от которого закладывало уши. Над ареной висели огромные голографические экраны, транслирующие крупным планом каждую деталь — каждый взмах оружия, каждую каплю крови, каждое искаженное болью лицо. Овальные летательные аппараты патрулировали периметр, отслеживая любые попытки побега.
— Роскошное местечко, не правда ли? — раздался насмешливый голос у меня над ухом, и я вздрогнула.
Кордэл стоял вплотную ко мне — ближе, чем это было необходимо, ближе, чем допускали любые приличия. Его белые глаза смотрели на меня с тем самым выражением, которое я уже научилась ненавидеть, смесь превосходства, любопытства и собственнического интереса. Сегодня он был одет во все черное, и золотистые татуировки на его лице и шее ярко светились в неестественном освещении арены.
— Дэррек, посмотри, какая напряженная у нас помощница, — продолжил он, обращаясь к брату, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. — Кажется, она волнуется за своих друзей. Это так трогательно.
Дэррек не ответил. Он вообще редко удостаивал кого-либо словами, предпочитая молча наблюдать за происходящим своими жуткими, лишенными эмоций глазами. Но я заметила, как его взгляд скользнул по мне — коротко, оценивающе, — и тут же вернулся к арене.