— Замечательно, — счастливо улыбнулась Лилиана, и ее голубые глаза вспыхнули тем самым опасным блеском, который я уже научилась распознавать как предвестник неприятностей. — Я попрошу Кордэла тебя проводить, заодно познакомишь его с отцом. Мальчику давно пора расширять кругозор.
— Зачем? — я скривилась в искусственной, натянутой улыбке, чувствуя, как желваки на скулах начинают предательски подрагивать. — Мы прекрасно справимся сами. Договор не позволит мне сбежать, вы это знаете не хуже меня. Да и обойти его магическую печать не получится при всем желании. Для чего беспокоить вашего сына?
— Ничего, ему полезно развеяться, — продолжала настаивать на своем Лилиана с той непреклонной, обволакивающей мягкостью, которая была страшнее любого прямого приказа. — Тем более что на Тартосе он еще ни разу не был за всю свою тысячу лет, а это, согласись, досадное упущение. Я сама скажу ему, а вы пока собирайтесь.
И, не дожидаясь, пока я придумаю очередное возражение — а у меня их на языке вертелось не меньше дюжины, — она премило, почти по-матерински улыбнулась и скрылась за дверью, оставив за собой шлейф дорогих духов и ощущение, что меня только что мастерски обвели вокруг пальца.
— Харг возьми! — не сдержалась я, когда дверь закрылась. — Вот привязалась…
Я прошлась по комнате, пытаясь унять закипающее раздражение. Мне, как личной помощнице гостьи императора, теперь позволялось гулять по дворцу относительно свободно — сказывался статус и магический контракт с Лилианой, — но даже так я то и дело ловила на себе подозрительные, а порой и откровенно презрительные взгляды рептилоидов. Что уж говорить об остальных обитателях этого дворца. Именно поэтому все мои спутники передвигались исключительно в моем сопровождении, и я не могла просто взять и оставить их одних.
— Ладно, ждите здесь, — сказала я, обращаясь к Вонаку и Бруно, которые сидели на диване и о чем-то негромко переговаривались. — Я пойду приведу Мбану. Она в саду, собирает свои бесконечные растения.
— А эту зачем с собой брать? — нахмурился Вонак, который до сих пор не до конца понимал, почему какая-то красноглазая дева с семью пальцами увязалась за нами.
— Потому что она дала мне клятву долга, — ответила я. — И потому что я не могу ее здесь бросить. Дворец Алексутиру — не то место, где стоит оставлять беззащитную гурию без присмотра. Особенно после того, что случилось.
Вонак понимающе кивнул. Он помнил историю Мбаны — я рассказала им с Бруно все, пока мы ждали разрешения на переход.
Мбану я нашла в нашем старом убежище — у зарослей дэары. Она сидела на корточках и что-то тихо нашептывала листьям, поглаживая их своими длинными, тонкими пальцами. Увидев меня, она вскочила и прижала руки к груди.
— Ты вернулась, — произнесла она, и в ее алых глазах промелькнуло облегчение. — Я боялась, что ты уйдешь без меня.
— Я не бросаю своих, — ответила я. — Собирайся. Мы уходим. Я переправлю тебя в свой мир, к отцу. Там безопасно.
— А ты?
— А я вернусь. У меня контракт.
Мбана опустила голову, но спорить не стала. Она собрала свои нехитрые пожитки — несколько пучков сушеных трав, какие-то семена, завернутые в листья, — и мы вместе направились обратно.
Когда мы вернулись в гостиную, атмосфера там стояла такая, что ее можно было резать ножом. Кордэл уже был здесь — он стоял, лениво облокотившись о дверной косяк и сложив руки на груди, и его белые глаза с вертикальными зрачками смотрели на моих друзей с тем самым выражением холодного, снисходительного превосходства, которое бесило меня до скрежета зубов.
Вонак замер в напряженной позе, и я заметила, что у него отрос хвост — верный признак того, что оборотень находится на грани трансформации. Его янтарные глаза были налиты кровью и бешенством, а пальцы скребли по обивке дивана, оставляя глубокие борозды. Бруно стоял чуть поодаль, в странной, неестественно прямой позе, словно готовился в любой момент броситься в атаку. Его рука лежала на рукояти короткого меча, который ему выдали после последнего боя.
И лишь Кордэл выглядел абсолютно расслабленным. Он стоял, прислонившись к косяку, и с откровенной усмешкой наблюдал за происходящим, словно перед ним разыгрывали спектакль для его личного развлечения.
— Что здесь происходит? — спросила я, хотя ответ был очевиден. Я слишком хорошо знала, как россаш относится к моим друзьям — как к низшим существам, к муравьям, которые иногда могут развлечь, но в целом недостойны даже презрения. Нужно было как можно скорее отправляться домой, переправлять всех и отделываться от этой навязчивой и крайне сомнительной компании.