Я машинально двинулась к городу, но не успела сделать и нескольких шагов, как Кордэл остановил меня, крепко схватив за локоть. Его пальцы сомкнулись на моей руке с той самой властной, не терпящей возражений хваткой, которая всегда вызывала у меня желание немедленно вырваться и врезать ему по наглой физиономии. Что я, собственно, и сделала — вывернулась одним резким, отточенным движением и возмущенно уставилась на россаша.
— Что на этот раз? — процедила я, потирая локоть. — Мы вроде уже договорились, что хватать меня без предупреждения — плохая идея.
— Успокойся, — произнес он, и это прозвучало настолько неожиданно серьезно, что я действительно замерла. Никакой привычной насмешки, никакой ленивой ухмылки — только холодная, оценивающая сосредоточенность. — Посмотри на флаги. Они не императорские.
Я перевела взгляд на городские стены и прищурилась, пытаясь разглядеть то, о чем он говорил. Над главными воротами, над сторожевыми башнями и над куполом дворца развевались длинные, узкие полотнища, трепещущие на горячем ветру. И они были зеленого цвета. Ярко-зеленого, почти такого же, как чешуя у тех рептилоидов-охранников, что конвоировали нас в загонах. А в империи Дрэморэ, насколько я успела узнать за время своего пребывания, все имперские флаги были белыми — в цвет императорской семьи. Я видела их над ареной, над дворцом, над летательными платформами.
— Ты прав, — медленно произнесла я, все еще не веря своим глазам. — Они зеленые. Может, пока мы гуляли по мирам, здесь произошел переворот? Или ящеров кто-нибудь захватил? Какая-нибудь другая раса?
Я высказала свои предположения вслух, но Кордэл лишь отрицательно покачал головой, и его белые глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то недоступное моему зрению.
— Врагов у империи в этом мире нет точно, — пояснил он, и его голос прозвучал задумчиво, почти рассеянно. — Ящерам нет равных на Нурани, по крайней мере, в этом временном отрезке. А переворота не может быть априори, потому что следующий император еще не вылупился. Жариусан Кунтрапинарис все еще на троне, и свергнуть его невозможно физически — так устроена их магия престолонаследия.
— Не вылупился? — переспросила я, и мой голос прозвучал, наверное, глупее, чем мне хотелось бы.
— А ты не знала? — Кордэл бросил на меня короткий, удивленный взгляд. — Рептилоиды размножаются, откладывая яйца. Как обычные ящеры в твоем мире — те, на которых ты так любишь ездить верхом.
Я подавила неуместный смешок. Так вот оно что. Значит, рептилоиды — яйцекладущие. Впрочем, чему я удивляюсь? Они и внешне напоминают ящеров, только прямоходящих и наделенных разумом. Логично, что и размножаются они соответствующе.
— Правда, ждать потомство им приходится ровно сто лет, — добавил Кордэл таким будничным тоном, словно сообщал прогноз погоды.
— Сколько?! — я поперхнулась воздухом.
— Сто лет. Чего только не бывает в разных мирах.
Я потрясла головой, отгоняя лишние мысли. Ладно, сто лет так сто лет. Сейчас меня волновало другое, почему флаги зеленые и куда, собственно, мы попали. Но Кордэл, судя по всему, решил не тратить время на пустые разговоры. Он оставил меня за невысокой песчаной насыпью, велев сидеть тихо и не высовываться, а сам отправился на разведку — бесшумной, скользящей походкой, от которой у меня до сих пор мурашки бежали по спине.
А мне-то, в принципе, что? Пусть идет. Я и на песочке посижу с удовольствием, тем более что он здесь был точно такой же теплый и мягкий, как и везде на Нурани. Я привалилась спиной к насыпи, вытянула ноги и позволила себе ненадолго прикрыть глаза. Жара, усталость после перехода и монотонное шуршание песка сделали свое дело — я незаметно для себя задремала.
Разбудил меня звук шагов. Много шагов, перемежаемых характерным шипением и позвякиванием металла. Я резко распахнула глаза и вжалась в песок, молясь, чтобы меня не заметили. Мимо, совсем близко — буквально в нескольких десятках метров от моего укрытия, — проходил небольшой караван. Коричневые и зеленые рептилоиды, одетые в грубые кожаные доспехи, вели за собой закованных в тяжелые цепи пленников. И пленники эти были белыми. Не просто бледнокожими, как я или Кордэл, а именно белыми — с чешуей чистейшего, почти светящегося белого цвета, которая так напоминала мне окрас пария Домиуса и других высокородных ящеров.
Рептилоиды подгоняли пленников странными палками, из которых время от времени вылетали короткие голубые молнии — небольшие силовые разряды, похожие на те, что я видела у охранников в загонах. Белые ящеры вздрагивали, спотыкались, но продолжали идти, понуро опустив головы. Один из них — совсем молодой, судя по размеру и еще не до конца сформировавшимся чертам лица, — упал на колени, и конвоир тут же ударил его разрядом в спину. Пленник тонко, пронзительно закричал и с трудом поднялся на ноги.