Я смотрела на это широко раскрытыми глазами и не могла поверить в происходящее. Как такое вообще может быть? Белая расцветка чешуи означает принадлежность к императорской семье — я усвоила это железно, после всех своих наблюдений и разговоров. И вот теперь императорских отпрысков гонят в цепях, как рабов? Этого не могло быть в том Нурани, который я знала. Это было невозможно, немыслимо, противоестественно.
Просидев в полном недоумении еще около часа, пока наконец не вернулся Кордэл, я так и не смогла найти внятного объяснения происходящему. Россаш появился из-за бархана так же бесшумно, как и исчез, и по его лицу я сразу поняла: он тоже что-то узнал. Что-то, что ему очень не понравилось.
— Там, в городе, — начал он, и его голос прозвучал глухо и напряженно, — все иначе. Зеленые правят. Белые — в цепях. Императорский дворец занят кем-то из зеленой знати. Жариусана нет на троне. По крайней мере, того Жариусана, которого мы знаем.
Я слушала его и чувствовала, как в голове постепенно складывается картинка — невероятная, невозможная, но единственная, которая объясняла все. Мы просто попали в другую реальность Нурани. Где по какой-то причине — случайной мутации, иного исхода давней войны или просто прихоти мироздания — доминирующим окрасом стал зеленый, а не белый. И теперь зеленые рептилоиды были здесь хозяевами, а белые — рабами.
Очень интересно. Как такое вообще могло произойти? Может, Кордэл специально направил портал в эту реальность? Я бы даже не удивилась — с него станется. Он обожает свои загадочные эксперименты и непонятные игры. Я-то уж точно ничего не делала с координатами — мой портал был настроен на тот Нурани, который я знала. Но Кордэл открывал переход сам, без подготовки, одним взмахом руки. Кто знает, что у него там в голове и какие именно координаты он задал?
Естественно, говорить ему о том, что я поняла, куда именно мы попали, я не стала. Пусть сам делится информацией, если захочет. А он, судя по всему, делиться не спешил. Пробормотав что-то невразумительное о том, что мы, дескать, вышли в другом мире, отдаленно похожем на Нурани, мужчина принялся строить новый портал. Я молча наблюдала за ним, скрестив руки на груди. Второй переход он открывал дольше и тщательнее, чем первый, — видимо, учел предыдущую ошибку.
Глава 21
На следующий переход мы оказались на возвышенности. За нашими спинами возвышалась огромная, уходящая в самое небо гора с темным провалом пещеры у подножия, а впереди, насколько хватало глаз, снова простирались бесконечные пески. И как-то слишком ярко светило местное солнце. Нет, не так — СЛИШКОМ ярко. Я прищурилась, подняла голову к небу, пытаясь разглядеть источник света, и чуть не сожгла себе глаза. Звезда, висевшая прямо над нами, была огромной — чудовищно, противоестественно огромной, — и закрывала собой едва ли не половину небосвода. От нее исходил такой мощный, всепоглощающий жар, что воздух вокруг нас дрожал и плавился, а песок под ногами, казалось, начинал нагреваться прямо сквозь подошву ботинок.
— Не смотри! — рявкнул Кордэл, но его предупреждение запоздало.
Меня резко дернули к скале, в тень, и только тогда я обратила внимание, что моя одежда начала тлеть. Тонкие струйки дыма поднимались от плеч и рукавов жакета, а кожа на открытых участках рук покраснела и покрылась волдырями. Я зашипела от боли и прижалась спиной к холодному камню.
— Давай быстрее, иначе поджаримся, — нетерпеливо произнес мужчина, подталкивая меня в сторону пещеры.
Но я все еще не могла оторвать взгляда от неба. Потому что звезд на небосводе было три. Три! Одна — та самая гигантская, что закрывала полнеба, — и две поменьше, но все равно невероятно огромные по сравнению с любым нормальным солнцем. Они висели в вышине, окруженные ореолами раскаленного газа, и заливали поверхность планеты убийственным, всепожирающим жаром. Я никогда не видела ничего подобного. Даже в самых экстремальных мирах, где мне доводилось бывать, небесная механика не была настолько... враждебной к жизни.
— Это Солярис, — произнес Кордэл, заметив мой ошарашенный взгляд. — Точнее, три звезды этой системы. Раз в сто лет они выстраиваются таким образом, что их совокупное излучение выжигает всю поверхность Нурани. Это длится несколько часов, но за это время здесь не остается ничего живого — ни растений, ни животных, ни разумных. Пойдем, нам нужно уйти как можно глубже, пока камни не начали плавиться.