— Что ты знаешь о размножении рептилоидов? — спросил он.
— Слава богам, ничего, — честно ответила я.
— Тебе выпал уникальный шанс лицезреть столь редкий процесс. Происходит он один раз в сто лет, и даже я видел его лишь дважды за всю свою жизнь. — Он обвел рукой пещеру. — Это — будущее империи. Через несколько часов, когда Солярис достигнет пика своего излучения, из этих яиц вылупится новое поколение рептилоидов. Тысячи, десятки тысяч новорожденных. И они будут голодны.
— Ты хочешь сказать, что вот эти разноцветные кругляши — яйца рептилоидов? — уточнила я, все еще не в силах поверить в происходящее. — Они что, будут иметь расцветку своей скорлупы? И почему яйца такие большие? Разве вылупившиеся рептилоидята не должны быть маленькими, как у всех нормальных ящеров?
— Слишком много вопросов, — остановил меня Кордэл, и на его губах снова заиграла та самая лукавая улыбочка. — Отвечу на все в обмен на поцелуй, — нагло заявил он, не отрывая взгляда от моих губ.
— Да больно надо, — отрезала я, вовсе не собираясь вестись на его заигрывания. Эти фокусы были рассчитаны на молоденьких наивных девочек, а не на мастера Храма бога Хаоса, которая за свою жизнь повидала столько, что хватило бы на десять обычных биографий. — Оставьте поцелуи для вашей избранницы, господин Д'Эрвил, а я уж как-нибудь обойдусь и без подобных знаний. Тем более надеюсь, что ваша совесть все-таки проснется, и мы в конце концов попадем туда, куда нужно, а не в очередную альтернативную реальность.
Я гордо отвернулась к будущим рептилоидам, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— Ладно, попытка не пытка, — спокойно произнес мужчина у меня за спиной. — Но нам действительно лучше, как можно скорее покинуть это место. То, что будет здесь происходить буквально с минуты на минуту, лучше не видеть. Особенно такой впечатлительной особе, как ты.
— О, — я заинтересованно обернулась. — Малыши будут появляться на свет? Ты думаешь, меня можно смутить подобным зрелищем? — Я скептически приподняла бровь. Наивный мужчина. Если бы он хоть раз принимал роды у женщины — не в стерильной больнице, а в полевых условиях, в грязи и крови, — вот тогда я бы посмотрела на его невозмутимость.
— Я бы не был на твоем месте столь уверенной, — произнес Кордэл, и его улыбка стала еще более загадочной.
Внезапно он замер, прислушиваясь к чему-то, чего я не могла уловить. Затем резко, без предупреждения, схватил меня за руку и потащил вглубь пещеры, подальше от входа.
— Не успели. Идут.
— Кто? — почему-то шепотом спросила я, подстраиваясь под его быстрый шаг. Мы углубились метров на пятьдесят, а яйца все не заканчивались. Причем было отчетливо видно, что в пещере существуют еще ответвления — боковые туннели, уходящие в темноту, — и повсюду, насколько хватало глаз, лежали эти гигантские кругляши.
— Рептилоиды, кто же еще, — ответил Кордэл. — Я же сказал, сегодня — День Смены. Родители приходят, чтобы занять свои места.
— Да, но что именно значит этот День Смены, ты мне так и не сказал, — парировала я.
— А кто отказался меня целовать?
— Ты как маленький, честное слово, — я закатила глаза, хотя в глубине души была даже рада этому обмену колкостями. Он отвлекал от нарастающего, давящего чувства тревоги. — Тебе не кажется, что становится как-то очень тепло? — внезапно сменила я тему, потому что жар действительно усилился.
— Хм, скоро будет не только тепло, но и очень, очень жарко, — ответил Кордэл, внимательно осматривая потолок и стены пещеры. — Посмотри сюда, — он указал на одну из стен. — Видишь, как камень постепенно краснеет?
Я присмотрелась. Стена действительно меняла цвет: у пола она была еще темно-серой, но чем выше, тем отчетливее проступал багровый, почти алый оттенок. Камень светился изнутри, словно его нагревали на гигантской плите. Я, не подумав, потянулась к нему рукой.
— Трогать ее не советую, можешь остаться без пальцев, — вовремя предупредил Кордэл. — От стены идет сильный жар. Даже моя регенерация скоро перестанет справляться, а по тебе и не скажешь, что испытываешь хоть какой-то дискомфорт.
Честно сказать, этот самый дискомфорт я испытывала уже давно и в полной мере. Просто надеялась, что Кордэл выведет нас отсюда до того, как мы начнем поджариваться заживо. Моя кожа покраснела, дыхание стало тяжелым, а одежда, кажется, начинала дымиться в некоторых местах. Но я терпела. Я всегда терпела.
— А как же яйца? — спросила я, переводя взгляд на ближайшее — бледно-голубое, с тонкими алыми прожилками. — Разве для них подобная температура приемлема?