Я повела плечами, пытаясь немного ослабить железную хватку мужчины. Меня тут же выпустили — резко, почти испуганно, — и я, лишенная опоры, естественно, рухнула на траву. Благо хоть мягко, густая зелень спружинила и смягчила падение. Я даже не стала возмущаться — сил не было.
— Спасибо, ты очень нежен, — произнесла я, еле сдерживая стон боли, и с огромным, ни с чем не сравнимым удовольствием прикрыла глаза. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Мышцы гудели от перенапряжения. Каждая косточка, каждый сустав молили о покое.
Раз россаш сказал, что здесь безопасно, значит, можно поспать. Этому странному, пугающему, непредсказуемому мужчине я доверяла — хотя бы в том, что касалось выживания. После боевого транса я всегда вырубаюсь без сил, и этот раз не был исключением.
— Я посплю? — спросила я, уже сворачиваясь клубочком на мягкой траве и чувствуя, как сознание уплывает в расслабляющую, темную дрему.
И прежде чем провалиться в сон окончательно, я услышала тихий, едва различимый ответ:
— Спи. Я посижу.
И в этом голосе — впервые за все время нашего знакомства — не было равнодушия.
Глава 23
Мне было спокойно и хорошо. Наверное, впервые с того самого момента, когда я последний раз была дома — в особняке отца, в окружении знакомых с детства стен, запахов и звуков. То странное, умиротворяющее чувство, которое окутывало меня сейчас, было сродни тому, что испытываешь, засыпая в собственной постели после долгого, изматывающего путешествия. Никакой тревоги, никакого напряжения, никакого вездесущего ожидания опасности — только покой, тепло и тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина.
Я медленно, с наслаждением потянулась, чувствуя, как мышцы, еще недавно сведенные судорогой после боевого транса, отзываются приятной, ленивой истомой. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что со мной что-то не так — я не должна быть настолько расслабленной в незнакомом месте, — но эта мысль была далекой и невесомой, как облачко на летнем небе. Я отмахнулась от нее и открыла глаза.
Какое здесь красивое голубое небо. Нет, не просто голубое — пронзительно-лазурное, глубокое, бесконечное, как самый чистый драгоценный камень. По нему медленно, величаво плыли белые причудливые облака, похожие на сказочных зверей из детских книжек: вот это напоминает дракона с расправленными крыльями, а вот это — корабль под всеми парусами. Я смотрела на них и чувствовала, как на губах сама собой расцветает улыбка. Интересно, этот мир настоящий? Или это какая-то искусная иллюзия, созданная моим измученным сознанием, чтобы дать мне передышку? Слишком уж он тихий и спокойный. Ни пения птиц, ни шума ветра, ни стрекотания насекомых — меня окружала полнейшая, почти звенящая тишина. Очень странно.
Я села и осмотрелась. Вокруг раскинулась небольшая, уютная полянка, покрытая мягкой, сочной зеленью, совсем как та, на которой я отключилась после боя с тварями. Рядом росло одинокое дерево с широкой, раскидистой кроной, отбрасывающей густую, прохладную тень. И под этим деревом, в позе лотоса, сидел Дэррек.
Его голубые глаза — серьезные, пронзительные, абсолютно нечитаемые — смотрели прямо на меня. Харг, я-то думала, что одна здесь! Почему я не почувствовала, что кто-то рядом? Он что, вообще не дышит? Я могла бы поклясться, что, просыпаясь, не ощутила ничьего присутствия — ни дыхания, ни сердцебиения, ни малейшего движения воздуха. А он сидел здесь, в каких-то трех метрах от меня, и молча наблюдал, ожидая, пока я проснусь. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок. Сколько он так сидит? И главное — зачем?
— Долго я спала? — я решила нарушить молчание первой. Мой голос прозвучал хрипловато со сна, но достаточно твердо. Дэррек сидел все в той же позе, с абсолютно непроницаемым лицом, и лишь легкий блеск в его голубых глазах — тех самых, которые я так редко видела из-за вечно спутанных волос и густой бороды, — выдавал, что мужчина находится в полном сознании и внимательно меня изучает.
Он не ответил. Я подавила раздражение и продолжила осмотр. Где Кордэл? Я повертела головой, но никого, кроме нас и этого одинокого дерева, на поляне не обнаружила. Никаких признаков присутствия второго россаша, никаких следов, никакого намека на то, что он вообще был здесь. Странно. Я помнила, как он сидел в позе лотоса на горячей гальке, истекая кровью, как его татуировки светились золотом, как из черного портала полезли твари с Изнанки, как появился Дэррек — грязный, злой, со своим фирменным выражением вселенской скуки на лице. А потом — рогатый монстр, бросок, полет в черноту... И все. Дальше — провал.