— Ну и что же я должна была заметить? — спросила я, снова переводя взгляд на Дэррека.
— Ты не видишь? — Мужчина резко наклонился ко мне и внимательно, почти навязчиво заглянул в мои глаза. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала его дыхание — прохладное, с легким запахом тех самых трав, что росли вокруг. — Почему ты не видишь?
— Да что я должна увидеть-то? — не выдержала я, чувствуя, как раздражение перерастает в откровенную злость. — По-нормальному сказать не можешь? Что за таинственность? Что здесь происходит такого, чего я не вижу?
— И действительно не действуют, — пробормотал Дэррек, игнорируя мои вопросы и продолжая разговаривать как бы сам с собой. — На рептилоидов действуют. На россашей действуют. На демонов действуют. А на нее — нет. Интересно...
— Ты сам-то случаем ничего такого не ел? — поинтересовалась я, подозрительно посматривая на россаша. Я вдруг поймала себя на мысли, что мы стоим посреди странного леса в непонятном мире и практически ругаемся шепотом, как два заговорщика. Абсурдность ситуации заставила меня усмехнуться. — Тебе не кажется странным наше поведение? Мы стоим, шипим друг на друга шепотом, обсуждаем какие-то ягоды...
Мужчина замолчал и задумался. Его взгляд скользнул по моему лицу и как-то странно задержался на моих губах. Только тогда я обратила внимание, насколько близко мы друг к другу стоим — практически вплотную, разделяемые лишь несколькими сантиметрами напряженного воздуха. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, видела каждую черточку его лица — морщинки вокруг глаз, тонкий шрам над левой бровью, которого раньше не замечала, биение жилки на виске. Осознание этой внезапной, непрошеной интимности ситуации смутило меня, и я почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть.
Дэррек поднял взгляд, и теперь его голубые, как глубокие лесные омуты, глаза пристально, не мигая, смотрели в мои. Я видела свое отражение в его расширенных зрачках — растрепанная, с приоткрытым ртом, с горящими фиолетовыми глазами. Первые мгновения мне показалось, что в глубине его глаз промелькнуло что-то странное — какая-то застарелая, глубокая тоска и... надежда? Неужели надежда? Но откуда? На что он мог надеяться, глядя на меня?
Я не могла заставить себя пошевелиться. Ноги словно приросли к земле, а тело отказывалось подчиняться приказам мозга. Лицо мужчины стало медленно приближаться, при этом он ни на секунду не отрывал взгляда от моих глаз. Его дыхание стало чаще и глубже, а мое, напротив, сбилось и превратилось в серию коротких, поверхностных вдохов. В животе, где-то в районе солнечного сплетения, начал завязываться тугой, горячий клубок из предвкушения, надежды и чего-то еще — пока для меня самой не совсем понятного и от этого еще более пугающего. Губы пересохли, и я хотела было облизать их, но представила, как это будет выглядеть со стороны, как приглашение, как жест капитуляции, и просто приоткрыла рот, чтобы вдохнуть как можно больше воздуха.
И тут же поймала понимающую, лукавую усмешку россаша.
Ах ты гад! Он что, все это специально? Навел на меня какое-то наваждение, заставил сердце биться чаще, а потом — эта усмешка? А не много ли он на себя берет?
Делая вид, что повелась на его томный взгляд и якобы поддалась моменту, я сделала внезапный, резкий шаг вперед, и наши тела буквально впечатались друг в друга. Первоначально я планировала лишь сделать вид, что поддалась на его обаяние, а затем, воспользовавшись эффектом неожиданности, заставить его проверить мягкость того самого колючего кустарника, который весьма удачно располагался как раз позади мужчины. Один точный толчок — и он бы рухнул спиной прямо в эти длинные, острые как иглы колючки.
Но когда крепкие мужские руки практически стальной, несокрушимой хваткой обвили мою талию, я с ужасающей ясностью поняла, что, если предприму хоть какую-нибудь попытку освободиться, колючесть куста мы будем проверять вместе. И, возможно, не только колючесть.
Дэррек был значительно выше меня, но мое лицо каким-то непостижимым образом оказалось прямо напротив его лица. Я поняла, что меня просто подняли — легко, словно пушинку, — и прижали к широкой мужской груди еще крепче, хотя куда уж сильнее? Я даже пикнуть не успела, даже возмутиться, даже сделать вид, что возмущена, как мои губы были захвачены в плен его ртом.
Глава 24
— Араш! Араш, вставай! Сколько можно спать?
Сквозь сладкую, обволакивающую дрему, сквозь остатки какого-то удивительно приятного и захватывающего сна, в котором не было ни тварей с Изнанки, ни палящего Соляриса, ни странных поцелуев, я слышала знакомый женский голос. Он звучал нетерпеливо, требовательно, с теми самыми капризными нотками, которые я уже успела хорошо изучить за время своего пребывания во дворце. Голос Лилианы Д'Эрвил. А-а-а, как же не хочется вставать! Я перевернулась на другой бок, натянула одеяло до самого носа и попыталась снова провалиться в это блаженное небытие, где не было ни контрактов, ни россашей, ни чешуйчатых рептилоидов.