— Я же говорил, — прошептал Кордэл, на мгновение оторвавшись от моих губ, и его голос прозвучал хрипло и низко, — бегать тебе осталось недолго.
И прежде чем я успела ответить, возмутиться, оттолкнуть его, сделать хоть что-нибудь, он снова накрыл мои губы поцелуем, и мир вокруг перестал существовать.
Глава 25
Почему я опять лежу? Я же только что целовалась с Кордэлом в коридоре! Мои губы все еще помнили его требовательный, горячий поцелуй, мои руки все еще чувствовали тепло его плеч под тонкой тканью камзола, а мое сознание все еще пребывало в том странном, взвинченном состоянии между возмущением и чем-то еще — чем-то, чему я отказывалась давать название. И вот теперь я снова лежу на какой-то жесткой подстилке из веток, укрытая грубым, колючим одеялом, и над головой у меня не расписной потолок дворцовых покоев, а темный, закопченный каменный свод.
Я прислушалась, не открывая глаз. Тихо. Лишь слышно потрескивание веток, поедаемых огнем, — этот характерный, уютный звук, который ни с чем не спутаешь. Костер? Точно, костер. Я чувствовала запах горьковатого, с примесью каких-то незнакомых трав дыма и слышала, как пламя тихо гудит, пожирая сухие ветки. Чуть дальше раздавались какие-то неясные звуки — то ли ветер шумел в кронах деревьев, то ли кто-то негромко напевал себе под нос.
Я осторожно приоткрыла глаза — самую малость, ровно настолько, чтобы сквозь ресницы увидеть окружающее пространство, а возможные присутствующие этого не заметили. Картинка была смутной, размытой, но постепенно фокусировалась. Я находилась в небольшой пещере или гроте — каменные стены, неровный пол, усыпанный все той же мелкой галькой, которую я видела в пещере Тормиуса. Чуть поодаль горел костер, и над ним на импровизированном вертеле жарилась какая-то небольшая тушка, издававшая аппетитный, дразнящий запах. Рядом с костром, скрестив ноги и неподвижно уставившись в пламя, сидел мужчина. Его длинные, спутанные волосы были стянуты в небрежный хвост, густая борода скрывала половину лица, а одежда выглядела так, словно он только что выбрался из эпицентра битвы.
Дэррек.
— Проснулась? Ну наконец-то, — раздался его голос, и я вздрогнула. Он даже не повернулся в мою сторону, продолжая смотреть в огонь, но каким-то непостижимым образом знал, что я открыла глаза.
Я резко подскочила, отбросив одеяло, и потянулась руками к бедрам, где обычно находились мои клинки. Пусто. Харг! Ни ножен, ни оружия — только мои собственные бедра, обтянутые все теми же многострадальными брюками. Я подняла взгляд на мужчину и выругалась еще раз, теперь уже вслух и с чувством.
— Дэррек? Какого...
— А кого ты ожидала здесь увидеть? — устало произнес он, даже не пошевелившись и продолжая медленно поворачивать вертел над огнем. — Кордэла? Матушку? Или, может быть, того рогатого монстра, который едва не сожрал тебя в пещере?
Я замерла, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Последнее, что я помнила четко и ясно — это поцелуй с Кордэлом в дворцовом коридоре. Но до этого... До этого была пещера Тормиуса, Солярис, Дэррек, рогатый монстр, полет в черный портал. И еще — голубое небо, поляна с деревом, странный разговор, желтые ягоды и... еще один поцелуй. С Дэрреком. В Изнанке. Который, возможно, был сном. Или не был.
— Что я здесь делаю? — спросила я, и мой голос прозвучал куда более растерянно, чем мне хотелось бы. — Что вообще происходит? Я только что была во дворце! Я разговаривала с Лилианой! Я... — я осеклась, не решаясь произнести вслух то, чем занималась с Кордэлом за минуту до того, как очнулась здесь.
— Хм, слушаться старших нужно — вот что происходит, — ответил Дэррек с той самой интонацией, которая была у него в Изнанке: не холодной и равнодушной, а устало-ироничной, почти человеческой. — У тебя еще и память отшибло? Я же предупреждал тебя не есть те ягоды. Говорил, не ешь, они действуют на всех по-разному. Нет, ты же у нас мастерица сногсшибательных решений.
Он наконец повернулся ко мне, и его белые с золотыми прожилками глаза окинули меня оценивающим взглядом. Я все еще стояла в угрожающей позе — ноги на ширине плеч, руки сжаты в кулаки, готовая в любой момент броситься в атаку. Но, судя по выражению его лица, я представляла собой скорее жалкое зрелище, чем реальную угрозу. Растрепанная, бледная, с темными кругами под глазами и в мятой, грязной одежде.
— Да присядь ты уже, — он махнул рукой в сторону костра. — Лучше поешь, а то пять дней проспала. Организму нужны силы. Садись, садись, не сверкай глазами. Твои клинки вон, у стены лежат. Я их забрал, чтобы ты с ними во сне не поранилась. Ты, знаешь ли, очень беспокойно спишь — размахиваешь руками, бормочешь что-то. Пару раз пыталась меня ударить.