— Почему это? — прошептала я в ответ, все же оставаясь на месте.
— Потому что так надо. Потом объясню. Просто стой и жди.
Как только прозвучали эти слова, наги одновременно отмерли — словно кто-то нажал на невидимую кнопку, включающую их обратно. Их взгляды сфокусировались на мне, и главная, та самая, что говорила первой, внимательно посмотрела мне в глаза.
— Акила попала в аномалию? — спросила она, и в ее голосе прозвучало что-то новое — не просто уважение, а почти благоговение. — Это очень редкий дар. Ты сильная акила, раз смогла уйти оттуда живой и невредимой. Наша Мать приглашает тебя на Паранда.
Как только прозвучало последнее предложение, со стороны Дэррека послышались сдавленные ругательства на незнакомом языке — причем он абсолютно не стеснялся в выражениях и не пытался скрыть свое недовольство. Я бросила на него короткий взгляд, и он тут же сделал вид, что ничего не говорил.
— Обжегся, — пояснил он, демонстрируя абсолютно целую, без единого ожога руку. — Прошу прощения, акила, — добавил он с той самой интонацией, которая ясно давала понять, что прощение ему совершенно не нужно и что он просто играет роль.
Я так понимаю, что нам очень нежелательно идти на этот самый Паранда. Но можно ли отказаться? Судя по реакции Дэррека — нельзя. Судя по лицам нагов, которые смотрели на меня с ожиданием, — тоже нельзя.
— Мы ждем твоего слова, акила, — поторопила меня главная нага.
Ждут они. А если я не хочу? Осталось всего несколько часов — может быть, полдня, может быть, чуть больше, — и можно будет возвращаться обратно в Нурани. Как можно соглашаться на то, чего не знаешь? Может, спросить, что это за «Паранда» такая и с чем ее едят? А с другой стороны — хотела же я изучить Изнанку, так чего, собственно, теперь противлюсь? Это уникальный шанс увидеть то, чего не видел никто из моего мира. Шанс, который выпадает раз в жизни — если выпадает вообще. И отказаться от него сейчас было бы просто глупо.
— Почему бы, собственно, и нет? — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. — Я принимаю приглашение вашей Матери. Для меня это большая честь.
Наги расцвели улыбками — если можно так выразиться о существах с наполовину змеиными телами. Их лица стали почти радостными, и даже хвосты, кажется, задвигались более оживленно.
— Ты сделала правильный выбор, акила, — кивнула главная. — Мать будет довольна. Следуй за нами, мы проводим тебя.
— А как же мой раб? — спросила я, кивая в сторону Дэррека, который все еще стоял у костра с непроницаемым лицом.
— Его доставят, не беспокойся, — небрежно отмахнулась нага, даже не взглянув в его сторону. — О нем позаботятся. Идем, идем, акила, не отставай. Мать не любит ждать.
Оглянувшись на мужчину, который продолжал спокойно стоять у костра с таким видом, словно все происходящее его совершенно не касалось, я пожала плечами и поспешила за нагами. Что он — маленький, что ли? Сам разберется. Тем более что он явно знает об этом мире куда больше, чем говорит. Пусть теперь сам выкручивается из ситуации, в которую мы попали. А я пока посмотрю, что это за Мать такая и что такое Паранда.
Шли мы недолго. Вначале по лесу — по тем же синим деревьям с бирюзовой листвой, которые я уже видела раньше. Затем прошли небольшое поле, засеянное каким-то местным злаком — низкорослым, с серебристыми колосьями, которые тихо звенели на ветру. Потом миновали каменную арку странного вида — она была покрыта резьбой, изображавшей переплетенных змей и каких-то крылатых существ, — и вышли к поселению.
Это было первое увиденное мной настоящее поселение жителей Изнанки. И оно было прекрасно. Дома — низкие, куполообразные, построенные из белого камня, который светился в багровом полумраке мягким, теплым светом. Они были разбросаны по склону холма, соединенные извилистыми дорожками, вымощенными той же галькой, что и пол пещер. Повсюду росли незнакомые мне деревья и кустарники, с ветвей свисали гирлянды из светящихся цветов. В центре поселения возвышалось здание, оно было больше остальных, увенчанно куполом, с которого струился в небо тонкий столб света. Оттуда доносилась тихая, мелодичная музыка — звуки какого-то струнного инструмента, переплетающиеся с женским пением. Воздух был напоен ароматами благовоний и цветов.
Наги, сопровождавшие меня, почтительно расступались, давая дорогу. Со всех сторон к нам начали стягиваться другие обитатели поселения — такие же змеедевы, только одетые в более простые одежды, и существа, похожие на тех пушистых зверьков, что ели желтые ягоды. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством, перешептывались, но держались на почтительном расстоянии.