— Как это? — удивился он, и в его голосе прозвучал неподдельный интерес.
— Так это, — я тяжело вздохнула. — Долго объяснять. Просто дай мне несколько минут тишины. Пожалуйста.
— Ладно, уговорила, — неожиданно легко согласился он. — Помолчу. Но только потому, что ты — первая за долгое время, кто не назвал меня сумасшедшим. Цени.
— Ценю, — ответила я, и это тоже была правда.
Я подождала на всякий случай минуты две, прислушиваясь к его дыханию и к звуку капающей воды, — и, удостоверившись, что мой болтливый собеседник действительно не солгал и теперь молчит, — взялась за дело.
Не так уж много я знала про свои способности. Вся информация о расе моей матери — о мире Мэриэл, о его обитателях, об их даре и их проклятии — умещалась в одной-единственной главе увесистого фолианта «О специфике мироустройства», который я когда-то изучала в библиотеке Храма. Как вы понимаете, никаких подробностей, чисто политика, государственное устройство, материки, религия и прочая бесполезная в практическом смысле ерунда. Ни слова о том, как именно работает сила. Ни слова о том, как ее контролировать. Ни слова о том, какие знаки и плетения использовать.
Правда, попадалось мне как-то парочка романчиков, где главными героинями выступали представительницы расы мира Мэриэл, — но можно ли верить таким свидетельствам, еще большой вопрос. В этих книжках представительницы данной расы либо творили невероятные чудеса легким движением брови, либо, наоборот, были беспомощными девами, ждущими спасения. Ни то, ни другое не соответствовало тому, что я знала о себе.
Были еще так называемые «хранители» — мужчины-последователи, которых матери-наследницы засылали в другие миры с какой-то загадочной миссией. Но, как позже выяснилось из обрывочных записей и смутных легенд, мужчины в Мэриэле не владели силой, и их засылали по одному — в самые отдаленные миры, где они должны были набирать последователей, поить их специальными отварами и проводить ритуалы, чтобы те могли чувствовать силу наследницы и служить маяками для нее. Или чем-то в этом роде. Информация была обрывочной и противоречивой, и я не знала, чему верить.
Что касается меня — я метиска. Моя кровь, кровь мира Мэриэл, смешалась с кровью легатов — расы отца, — и этот коктейль произвел на свет совершенно иные способности. Возможно уникальные, но непредсказуемые. Мы изучали их вместе с отцом и братом долгими ночами в тренировочном зале особняка, методом проб и ошибок, естественно, не распространяясь об этом нигде за пределами семьи. Слишком многие хотели бы заполучить такую силу. Слишком многие хотели бы ее уничтожить.
В данный момент я просто хотела видеть. И в буквальном смысле — разогнать эту проклятую темноту и увидеть, где я нахожусь, и кто мой болтливый сокамерник, и понять, что происходит, разобраться в этой каше из реальностей и иллюзий, и наконец взять ситуацию под контроль.
Вспоминая все это и размышляя о том, какой именно знак использовать, я не заметила, как вошла в нужное состояние. Мое дыхание выровнялось, стало глубоким и размеренным. Мышцы расслабились. Сознание очистилось от лишних мыслей, и я почувствовала, как внутри просыпается та самая сила — темная, фиолетовая, пульсирующая в такт биению сердца. Я не планировала использовать ее в полную мощь — только активировать несколько простых знаков, — поэтому особых опасений, что может не получиться, не было. Отец учил меня, что главное не бояться. Сила чувствует страх и отзывается на него хуже всего.
Я протянула руку в темноту — туда, где, по моим предположениям, должен был находиться центр комнаты, и начала чертить в воздухе знак. Мои пальцы оставляли за собой едва заметный фиолетовый след, который видела только я — внутренним зрением, тем самым, что просыпалось, когда я входила в транс.
— Что ты делаешь? — шепотом спросил незнакомец, нарушая обещание молчать. Но в его голосе звучало такое благоговение, что я не стала его одергивать.
— Пытаюсь понять, где мы, — ответила я, продолжая чертить знак. Входя постепенно в транс.
Глава 28
Когда я начинала приходить в себя после транса, первое, на что я обратила внимание — это мужские голоса. Они переговаривались негромко, почти шепотом, но достаточно отчетливо, чтобы я могла разобрать слова. Мой слух, обостренный годами тренировок и последними событиями, выхватывал каждую интонацию, каждую паузу, каждый вздох. Я не спешила открывать глаза — мне нужно было сначала понять, где я нахожусь, кто рядом и что вообще происходит. Слишком много раз за последнее время я просыпалась в незнакомых местах, слишком много раз реальность оказывалась иллюзией.