— Нет, пока не слышу, — произнес голос, который я уже узнала. Тот самый болтливый незнакомец, с которым я разговаривала в темноте. Теперь его голос звучал иначе — серьезнее, сосредоточеннее, без прежней наигранной дурашливости. — С час назад почувствовал небольшую вибрацию породы, но никто так и не пришел. Может, какой хищник по туннелям шляется — из тех, что помельче. Или просто камни осыпаются. Эти пещеры старые, им давно пора обвалиться и похоронить всех нас вместе с этими змеиными мордами.
— Почему она не приходит в себя? — услышала я второй голос, и мое сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще. Дэррек. Это был точно он — его низкий, глухой, лишенный интонаций голос, который я узнала бы из тысячи. Но сейчас в этом голосе звучало что-то новое — что-то, чего я никогда раньше не слышала. Беспокойство? Тревога? — Когда ты говоришь, она очнулась? Ты точно ничего не напутал?
— Да часа два назад, — ответил он. — Объявила, что сейчас всех спасет, что она у нас великая героиня, и... того. Ушла. В транс. Или в сон. Или в нирвану — кто ее знает. А я ее предупреждал, чтобы не дурила! Говорил ей — не лезь, не трать силы, эти стены все равно не пробьешь. Мы же в марраловых пещерах — здесь энергии ноль, понимаешь? Ноль! Да и общий фон такой нестабильный, что любое заклинание может повернуть кривось-накось и шарахнуть по своим же. А эта упрямица...
Вот же сволочь! Предупреждал он... Ну, я ему устрою, когда окончательно приду в себя. Я мысленно пообещала себе, что этот болтун получит по заслугам за свое вранье.
— Ты рассказал ей то, что я просил? — спросил Дэррек, и в его голосе прозвучало напряжение.
— Ну конечно, как ты можешь во мне сомневаться? — праведно возмутился рыжий, и я буквально увидела внутренним взором, как он прижимает руки к груди в жесте оскорбленной невинности. — Я все рассказал в лучшем виде! И то, что мы в плену у нагов — будь они прокляты во всех реальностях, — и то, что ты все силы отдал, лишь бы вывести ее из транса. Именно поэтому эти потомки ползучих гадюк и смогли приковать тебя к марраловым стенам, как какого-то беспомощного ягненка. Ты был слабее новорожденного котенка — вот они и воспользовались моментом.
— Ну и что скажешь, Араш? — неожиданно громко и отчетливо произнес Дэррек, и я поняла, что он знает. Знал с самого начала, что я пришла в себя и просто слушаю. — Правду ли говорит мне Тедеуш? Или, как обычно, врет в три короба и не краснеет?
— Да врет он все, — ответила я, поднимаясь с холодного каменного пола. Ноги затекли так, что я едва не застонала от боли — неизвестно, сколько времени я провела в одном положении, скрючившись на жестком камне. Я начала разминать затекшие конечности, по очереди сгибая и разгибая пальцы, вращая ступнями, разминая плечи. Одновременно с этим я внимательно рассматривала окружающее пространство, а заодно и мужчин, прикованных к стене рядом друг с другом.
— Ты чего это — подслушивала?! — тут же возмутился рыжий незнакомец, названный россашем Тедеушем. Его голос взвился почти до фальцета от праведного гнева. — Так не честно! Я собирался рассказать тебе все сам, честно-честно, но ты же сказала «молчи, молчи», и я молчал, как ты просила, а теперь ты обвиняешь меня во вранье! Что я должен был делать, по-твоему?! Разбудить тебя и сказать: «Эй, дамочка, просыпайтесь, ваш дружок просил вам кое-что передать»?
Я его почти не слушала. Я его рассматривала. О, это была очень колоритная личность.
Судя по тому, что головы обоих мужчин находились примерно на одном уровне — оба были прикованы к стене за запястья, — а ноги Тедеуша заканчивались где-то в районе колен Дэррека, роста он был небольшого. Может, чуть ниже меня. Зато все остальное с лихвой компенсировало этот недостаток. Его мощные мускулы на широкой, необъятной груди были просто огромны — таких я не видела даже у Вонака в его человеческой форме. Каждая мышца была очерчена так рельефно, словно этот человек провел всю жизнь, таская на себе неподъемные тяжести или круша голыми руками скалы. Такие же мускулистые, широкие руки — каждая размером с мою ногу — бугрились даже в расслабленном состоянии. Мощные ноги, обтянутые грубыми кожаными штанами, были под стать остальному телу. Но дополняла этот внушительный образ прическа. Длинные ярко-рыжие волосы, были кое-где заплетены в тонкие косицы. И в каждую косицу была вплетена золотая цепочка, заканчивающаяся маленькой золотой монетой, которые тихо позвякивали при каждом движении его головы. Такая же длинная, огненно-рыжая борода — тоже с косичками и такими же вплетениями монет — закрывала половину его груди. А над бородой, на широком, грубоватом лице с крупным носом и густыми бровями, сверкали глаза — ярко-зеленые, хитрые и насмешливые, полные какой-то неуемной, кипучей энергии.