— Что там по поводу закона сильнейшего? — на всякий случай решила уточнить я, понизив голос до шепота. — Ты упомянул, что цепи можно снять, если победить хозяйку в поединке. Это правда или просто легенда?
— Неважно, — ответил Дэррек, и его голос прозвучал глухо и напряженно. — Тебе не победить никого из них. Они тренируются веками, они знают каждый камень в этих пещерах, и у них коллективное сознание — если ты атакуешь одну, остальные будут знать каждое твое движение еще до того, как ты его сделаешь.
Было приятно узнать, что в меня так «верят». Прямо-таки окрыляющая поддержка. Я скрестила руки на груди и одарила россаша красноречивым взглядом, но он, кажется, даже не заметил.
— Да ладно тебе, — вмешался Тедеуш, и его косички с монетами мелодично звякнули. — Пусть попробует. Что ты теряешь? В конце концов, она же обладает силой — или я что-то путаю? Я видел, как она чертила знаки в воздухе. Очень впечатляюще, между прочим. Никогда не видел ничего подобного.
— Нет, — отрезал Дэррек, и в его голосе зазвучала сталь. — Все тихо. Всем занять свои места и не высовываться. Никакой самодеятельности. Никаких подвигов. Мы ждем и наблюдаем.
Я так понимаю, последняя фраза была сказана исключительно для меня — Тедеуш-то как раз никуда не собирался высовываться, висел себе спокойно на своих цепях. Но ответил на нее именно рыжий, грустно позвякивая монетками в своих косах:
— Да я как-то и не отходил далеко. Честно говоря, я вообще не помню, когда в последний раз отходил от этой стены. Кажется, это было в прошлой жизни. Или в позапрошлой.
На что получил недовольный, тяжелый взгляд от Дэррека и тут же осекся, сделав вид, что его чрезвычайно заинтересовал какой-то камешек на полу.
Я же поспешила принять то положение, которое занимала до того, как очнулась. Села, облокотившись спиной на холодную каменную стену, и завернула руки за спину, делая вид, будто и не думала освобождаться. Со стороны должно было казаться, что я все еще в путах — слабая, беспомощная, не представляющая угрозы.
Спиной я ощутила небольшую вибрацию — ту самую, о которой говорил Тедеуш. Прислушалась, стараясь уловить малейшие детали. Действительно — ползут. Судя по слаженному, ритмичному шелесту, их было больше чем одна. Их даже не две. Я насчитала по меньшей мере пять или шесть различных источников звука — и все они приближались с той стороны, где находился арочный вход. Прикрыла глаза, оставив лишь небольшую щель для обзора, и замерла в ожидании.
Когда я обрела способность видеть после транса, все мое внимание было обращено на пленников — на Дэррека с его погасшими золотыми татуировками и на колоритного Тедеуша с его рыжими косами и монетами. Было как-то не до окружающих красот. Поэтому сейчас, воспользовавшись минутной передышкой, я наконец оглядела пещеру, в которой нас разместили «со всеми удобствами».
Это было просторное помещение с высокими, теряющимися в полумраке сводами. Стены были неровными, покрытыми теми самыми марраловыми наростами — темно-серыми, почти черными, с характерным маслянистым блеском. Именно они, по словам Дэррека, блокировали любую магию и вытягивали энергию из пленников. Единственный вход — широкая арка, за которой угадывался извилистый туннель, — был один. Это не радовало, потому что в случае чего отступать будет некуда.
Немного в стороне от «висельников» — Дэррека и Тедеуша, прикованных к стене на расстоянии примерно метра друг от друга, — стоял длинный узкий стол, заставленный колбами, баночками, ретортами и какими-то загадочными приборами. Как я могла не заметить его раньше? Вот бы рассмотреть поближе, что там за снадобья и для чего они предназначены. Но уже не успею — шелест слышался совсем близко, буквально за поворотом туннеля.
— Эй! — внезапно услышала я сдавленный шепот Тедеуша. — Не забудь, ты обещала вытащить нас отсюда!
Я бросила на него короткий взгляд. Он смотрел на меня с той самой смесью надежды и отчаяния, которая появляется у людей, слишком долго просидевших в плену.
— Тихо! — шепотом приказал Дэррек.
И тут же в проеме арки показалась первая фигура.
Должна сказать, что атрибутику наги выбирать умели. Появление процессии — иначе это было не назвать — выглядело впечатляюще, несмотря на всю банальность ситуации. Семь высоких фигур вплыли под своды нашей временной тюрьмы в серебристых плащах, с головой скрытых глубокими капюшонами. Двигались они с той плавной, неестественной грацией, которая заставляла усомниться в законах физики. Казалось, они не ползли по голым холодным камням своими скользкими чешуйчатыми хвостами, а парили над поверхностью, словно винтокрылые грифоны в небесах Варлена. Их движения были настолько плавными и небрежно величественными, что я на мгновение залюбовалась. В руке каждая держала светящийся голубоватым светом жезл — длинный, тонкий, увенчанный каким-то кристаллом, пульсирующим в такт их шагам. Этот свет придавал дополнительной загадочности и значимости всей процессии.