— Акила? — первая отмерла та самая нага, что только что расписывала способы продолжения рода. Ее светящиеся глаза расширились от изумления, а жезл в руке дрогнул. — Ты? Но... как? Ты не могла! Тростовый прут невозможно разорвать!
Я помнила еще по видениям в поселении нагов — тем самым, что навеяли мне ягоды, — что «акила» — это женщина, владеющая рабом-мужчиной, и, следовательно, по положению равная им всем. Именно на это я и делала ставку.
— Очень неожиданно, да? — произнесла я, наконец отсмеявшись. Мой голос звучал почти весело, хотя внутри все было напряжено до предела. Почти весело — потому что их все-таки семеро, а я практически одна. Не брать же во внимание прикованных зачарованными кандалами россаша и рыжего. Хотя последний, пожалуй, может отвлекать на себя внимание безудержной болтовней — пока это его самое страшное оружие. Если дать ему слово, он, возможно, заговорит нагов до смерти.
— Но... как ты смогла освободиться? — удивленно спросила нага, все еще не веря своим глазам. Остальные угрожающе сместились в мою сторону — я даже не заметила движения, лишь серебристые плащи слегка колыхнулись, и вот они уже стояли полукругом, отрезая мне путь к отступлению. — Тростовый прут невозможно разорвать! Его не берет ни сталь, ни магия! Никто и никогда...
— А впрочем, это уже не столь важно, — оборвала она сама себя, и в ее глазах промелькнуло что-то похожее на узнавание. Словно она что-то поняла. Или получила приказ из своего коллективного разума. — Оковы ты не сняла — ни со своего раба, ни с этого рыжего. А значит, они наш-ш-ши. По праву захвата. И ты ничего не сможешь с этим сделать.
— А закон?! — выкрикнул Тедеуш, и его голос зазвенел от отчаяния. — Закон сильнейшего! Она будет драться! Она сильная акила!
— Закрой свой рот, — резко оборвал его Дэррек, и я увидела, как он бросил на рыжего угрожающий взгляд, полный такого холода, что даже я поежилась. — Ни с кем Араш драться не будет. Это бессмысленно. Слышишь меня, Араш? Не вздумай.
— Как смеете вы, презренные рабы, говорить без позволения своей акилы? — презрительно процедила другая нага — та, что стояла ближе всех к выходу. Ее голос сочился ядом. — Ваше дело — молчать и подчиняться. А твое дело, — она перевела взгляд на меня, и в ее глазах промелькнуло откровенное пренебрежение, — следить за дисциплиной своих рабов. Ты явно с этим не справляешься. Может, нам стоит забрать их у тебя? Для их же блага?
Остальные наги согласно закивали, окатив меня таким же пренебрежительным, уничижающим взглядом. Я прямо-таки почувствовала, как меня оценивают, взвешивают, прикидывают, насколько я опасна. Судя по всему, выводы они делали не в мою пользу.
Я только и успевала переводить взгляд с одной наги на другую, параллельно анализируя их расстановку, их оружие, их позы. Ага, все-таки они считают меня акилой — раз ассоциируют пленников именно со мной. Значит, статус пока работает. И снова всплывает эта тема — драка, поединок. Ну что ж, раз иного способа снять оковы нет — а я понятия не имею, как еще можно освободить мужчин, — значит, придется вступать в бой. Хотят они этого или нет.
Я обозначила для себя главную — ту, которая обращалась к Дэрреку и явно была здесь старшей. Ее жезл светился ярче остальных, а глаза — ледяные, голубые, с вертикальным зрачком — смотрели на меня с той особой, оценивающей ненавистью, которая бывает только у тех, кто привык к власти и не терпит соперников.
Глядя ей прямо в глаза, я медленно, подчеркнуто спокойно произнесла:
— А позвольте объяснить, почему мой раб прикован к стене, а я связана и вообще неизвестно где находилась все это время? Мало того, что меня не накормили, не напоили, — начала перечислять я, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и властно. И не важно, что кормить и поить меня было особо некому — раз я была без сознания и в себя не приходила. Это детали, которые никого не волнуют. — Так еще и моего раба присвоили. Объявили своим. Угрожали ему. Угрожали мне. Таким образом у вас принято встречать гостей?
Я сделала небольшую, но многозначительную паузу, обвела взглядом всех семерых наг и продолжила уже более жестко:
— Я прибыла в этот мир не для того, чтобы меня связывали, приковывали к стенам моих людей и рассказывали мне о том, как именно вы собираетесь использовать их для продолжения вашего рода. Я прибыла сюда вынужденно — из-за Соляриса, о чем вы прекрасно знаете. И я не намерена терпеть подобное обращение. Я требую — и именно требую, а не прошу, — чтобы с меня и с моих людей немедленно сняли все оковы.